В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
— Рома не любит японскую кухню.
— А кар-тош-ку? Любишь?
Скрипя зубами, натыкаюсь на тяжелый взгляд Саульского.
— Кар-тош-ку — за милую душу.
В поисках хоть какого-то баланса, демонстративно поворачиваюсь к нему спиной. Раздраженно извлекаю из папки документы и растерянно замедляюсь. Ослабевшими пальцами неловко открываю паспорт. Саульская Юлия Владимировна.
Черт возьми…
Однако свидетельство о рождении Саульского Богдана Романовича взвинчивает все во мне в разы сильнее.
Откуда?
Имя, дата и место рождения — все сходится.
— Откуда? — оборачиваясь, едва слышно спрашиваю я.
Взглядом прожигаю.
Его способы урегулирования проблем ужасно злят. Не вышло договориться, пошел и взял желаемое силой.
— Откуда, Рома?
— Юлька, — покровительственным тоном отзывается он. — Не только ты умеешь договариваться с Макаром. Кроме того, он был мне должен. Ты просила его не трогать? Я тебя услышал.
— Прекрасно, — цежу сквозь зубы. — Момо, угости, пожалуйста, Рому чаем. Я оденусь и вернусь.
Не успеваю я облачиться в легкий домашний костюм, как в дверь снова звонят.
И это снова не Рита. Смиренно пропускаю в прихожую обеспокоенного Макара.
— Привет. Как вы? — выпаливает скороговоркой. — Я тут это… Сауль…
— Я в курсе. Он здесь.
— Чё, правда?
Мы оба умолкаем, так как из кухни выступает сам Саульский.
— Хм, Макар, — склоняя голову, он умышленно выдерживает паузу. — Не стоит от меня же мою жену защищать.
— Я вообще так… В гости, на чай зашел. Сейчас Полина спустится.
— Полина — девушка Чар… Макара, — поясняю я, чтобы хоть как-то притушить напряжение.
Вместе с Полиной появляется и Рита. Они обе влетают в квартиру, привнося в подавляющую тишину много шума.
— Ой! — вскрикивает Савельева. — Прости. Я громко, да? Богданчик спит?
— Все нормально. Проходите уже. В кухню.
Пока рассаживаемся, я на Саульского стараюсь не смотреть.
— А давайте чуть вина? — предлагает неугомонная Ритка. — К суши.
Сама же лезет в шкафчик.
Чувствую, что смотрит неотрывно. И никак не могу справиться с вызванным таким пристальным вниманием волнением.
— Нет, я не буду… — отказываюсь принимать от Риты наполненный бокал. — Мне нельзя.
Как я ни стараюсь, щеки обжигает смущением.
— Так чуток. М?
— Нет, я же сказала.
— Для тебя! — бросается на выручку со своим чаем Момо.
