В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
— Ты сейчас о котором Саульском? Бодя, это не о тебе, м? Как думаешь?
— Хороля… Мне страшно представить, что начнется, — переходит Ритка на нытье. — Я тебя уже однажды теряла. До сих пор кошмары снятся. Ты мне годом жизни обязана!
— Я все верну.
— Ага, если успеешь."
"— Да ничего он мне не сделает, Рит. И раньше бы не сделал. В тот день, год назад, все сложилось неправильно, — опуская взгляд, рвано вздыхаю. — Думаю, постепенно у нас бы все наладилось. А так… — повторно вздыхаю. — Из-за меня пострадало много невинных людей.
— Но и ты пострадала!
— Саульский тоже! — восклицаю с интонациями, но достаточно приглушенно, чтобы не испугать сына. — Ты же его не знаешь, пойми… Никто не знает. Как я.
Савельева, закатывая глаза, нетерпимо качает головой. Шумно выдохнув, выскакивает из-за стола и принимается мерить кухню суматошными шагами.
— И что же, ты собираешься ему все простить?
— Я пытаюсь заново научиться принимать его таким, каков он есть. Ради Богдана.
— Ну-ну…
Вытирая с лица новую порцию пюре, принимаю поражение.
— Почему ты такой упрямый, сынок? Что мне с тобой делать? — на глазах слезы выступают. Полина тут же бросается меня, горемычную, обнимать. — Ничего у меня нормально не получается, — растягиваю минутку своей слабости.
— Все у тебя отлично получается. Завтра попробуешь еще. Не всем детям с первого раза заходит прикорм.
— Думаешь?
— Знаю, — улыбается Полинка. — У меня же четверо племянников.
Своевременно реагирует и японская подруга:
— Момо забрать киддо переодеть, — вынимает малыша из стула.
— Да… Спасибо, милая.
Рита тем временем собирает грязную посуду и тщательно протирает все ближайшие поверхности. Это, вероятно, помогает ей успокоиться. Вернувшись к нам за стол, она обнимает меня с другой стороны.
— По крайней мере, сейчас Саульский под вас подстраивается, — замечает одобрительно. — С его стороны, это уже много.
— Не думаю, что это надолго, — искренне смеюсь. — Поэтому я собираюсь выжать по максимуму.
— Не страшно тебе?
— До ужаса, — выговариваю с придыханием.
— Зачем же?..
— Я не умею его не любить, — прикрывая глаза, мотаю головой. — Не умею, девочки. И никогда не научусь, — признав это вслух, чувствую, как на душе ощутимо легче становится. — Я вам всего объяснить не в силах. Слов таких не найду. Только… Я же видела, как Рома впервые посмотрел на Богдана. Это… У вас пока своих детей нет, вы не поймете. Он его в одну секунду принял. В одну секунду!
* * *Саульский оправдывает ожидания.
