В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Не может она не понимать. Вижу, что понимает. Дрожит, но взгляд не уводит.
— Моя мать умерла в родах, — рублю сиплым шепотом.
Я себя переламываю. Для меня эта фраза все объясняет. В ней все причины, ответы и чувства. На большее я, вероятно, попросту не способен. И без того разбросало. На куски перед ней.
Глава 51
Не задувай мою свечу,
Не закрывай для сердца двери.
© INDI «Холодный дождь»
Юля
Планета словно взбесилась. В нашем родном Владивостоке третий день идет дождь. Слезы с неба капают? С грустной улыбкой крепче вцепляюсь в металлическую балюстраду лоджии и поднимаю взгляд к небу.
Как бы там ни было, родовую связь невозможно разорвать. У Саульского с Богданом она тоже есть. Отрицать бессмысленно. Он приезжает не только ко мне. Все еще не берет его на руки. Но внимательно и подолгу за ним наблюдает.
Вчера я сказала Роме, что хочу, как все, гулять с коляской. Мне плевать на его работу. Я решила, что мы пойдем в парк днем. Пусть подстраивается. Хоть несколько раз, а там сместим на вечер.
— И что теперь? — вопрос озвучивает Ритка.
Но ответа ждут все трое: она, Момо и Полина. Я перехватываю Богдана удобнее и опускаю его в стул для кормления.
— Вы каждый день у меня завтракать собираетесь? — смотрю на девчонок так, словно не улавливаю сути происходящего.
— Отвечай на вопрос! Что ты планируешь делать?
— А что? Ничего.
— Он же тебя в покое не оставит, — выпаливает Савельева все так же взволнованно. — Ты это понимаешь?
— Понимаю, конечно.
— Облегчать ему задачу не собираешься? — подключается Полинка.
Она среди нас самая старшая. Немногословная и аккуратная в выражениях. О себе мало рассказывает, но мы знаем, что до Макара у нее были долгие токсичные отношения.
— Не-а, — мотаю головой.
Богдан абсолютно не настроен на кабачковое пюре. Морщится и фыркает, обплёвывая мне лицо и футболку.
— Бодя, — хохочу, утираясь заранее приготовленным полотенцем. — Да, мне тоже кажется, что это пюре — гадость редкостная, но тетя педиатр сказала, что нам пора. Пожалуйста… Одну ложечку, малыш…
— Хороля! С Саульским так нельзя.
— Ну что ты орешь, мышь?! — подражая Момо, прицокиваю языком.
