В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
© Гузель Хасанова «Не о тебе»
Юля
После встречи с Тоней мне требуется экстренная перезагрузка. Разболтало душу. Разбередило старые раны. Столько всего в жизни своей натворила! Так любила — не только себя покалечила, слишком многих ранила. Слишком многих…
— Можем… Ром, можем не ехать сразу домой? Не сейчас. Мне нужно прийти в себя, — тихо прошу Саульского, не поднимая взгляда от своих нервно сцепленных рук.
Он никак не комментирует мое состояние. Молча включает поворотник и перестраивается в крайний левый ряд.
Спустя какое-то время мы въезжаем на причал с прогулочными катерами.
— Как же красиво, — проговариваю я, с таким восторгом рассматривая горящий золотыми огнями мост и поблескивающий темными водами залив, словно впервые здесь нахожусь. — Нам повезло жить в этом городе. Знаешь… Знаешь, я очень скучала, — рискую встретиться с Саульским взглядами.
Из-за обширной наружной иллюминации в салоне автомобиля, несмотря на поздний вечер, сохраняется хорошая видимость. И то, что я вижу в его глазах, отзывается в моей груди знакомым трепетным томлением.
Сглатываю, пока он вроде как сухо уточняет:
— Скучала по городу?
— Ну… да…
Саульский сдержанно кивает.
— Я покурю, — резко сообщает он после небольшой паузы. — Оставайся в машине.
Я и остаюсь. Крепче сцепляя ослабевшие руки, наблюдаю через ветровое стекло за тем, как он огибает машину и замирает перед капотом. Минуты, взбрыкнув, вдруг начинают тянуться подобно часам. Саульский курит без какой-либо выраженной внешней суеты. А я смотрю на это и четко осознаю, что в душе у него и близко нет этой показной безмятежности.
Сердце ускоряется.
Я словно на что-то решаюсь. Сама еще не знаю, что сделаю, когда он вернется. Меня захлестывают тревога и дичайшее волнение. Когда-то давно я уже проходила через этот разжигающий безумный голод круг. Сама к нему в мангальную бросилась. Как птица к зверю в клетку. Боялась и не понимала, что творю, но все равно влетела.
Вот только сейчас мне гораздо страшнее… Нет больше той смелой и отчаянной девочки-торпеды.
Нужно дать знак.
А вдруг я потом испугаюсь? Или пожалею? Пострадаю еще сильнее…
Заметно дергаюсь, когда дверь со стороны водителя обратно распахивается, и в салон вместе с запахом Саульского проникают прохлада и никотин.
— Как ты?
— Нормально.
— Лучше?
— Нет, — отвечаю честно.
— Нет? — он несколько удивляется.
— Еще хуже, — и я не преувеличиваю.
Замираем, глядя друг другу в глаза.
