В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Остановись! Саулю это не понравится, — смеюсь, встречаясь с водителем взглядом. — Ой, Чарли… От твоей болтовни у меня аж уши закладывает! Спрашиваешь, идет ли тебе новый галстук? Ну, неплохо, признаю. Но я бы выбрала поинтереснее, если бы ты отвез меня в ТЦ. Со снеговиками тебе бы подошел. Или вот — с жирафами. Знаешь, это такие животные с длинными шеями, до них долго доходит, — притворно вздыхаю. — Нет, я не в курсе, что у тебя от меня голова болит. Если бы ты сказал… А так… Ой, смотри, смотри, Чарли, какая птичка села нам на капот, — восклицаю слишком эмоционально.
Обрываю болтовню, чудом замечая, как с пальца соскальзывает обручальное кольцо.
Черт возьми! Ну, и где теперь эта штука?
Со вздохом отстегиваю ремень и наклоняюсь, чтобы поискать.
Твою мать…
Забрасываю обратно. Сжимаю обожженные пальцы. Выпрямившись, перевожу дыхание. На мгновение забываю даже о треклятом кольце. Но через пару минут вспоминаю и заставляю себя отыскать-таки его.
— Красивая у тебя машина, Чарли.
Остаток дня проходит, как и долгая череда предыдущих. После позднего обеда звоню папе с Тоней. Убедившись, что у них все в порядке, занимаюсь рутинными делами. Кухарка Сауля мне совсем не нравится. Она знает, что я не ем мяса, но упорно продолжает готовить только с ним. Можно было бы пожаловаться, но я понимаю, что должна сама заработать в этом доме авторитет.
— Что на ужин, Катя?
— Буженина с клюквой и медом.
— Хорошо. А для меня?
Смотрит из-подо лба.
— Помнишь, да, что я просила готовить что-то без мяса?
— Помню.
— И?
— Овощной суп могу сделать.
— Супы я не люблю.
Кривит губы, выказывая недовольство. Но все же выдавливает:
— Рыба с овощами на гриле?
— Подойдет, — киваю я. — Впредь, пожалуйста, оговаривай со мной меню на день.
