В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
— Если что-то случилось, говори.
Замечаю дрожь в руках, когда подносит чашку ко рту. Прижимает к губам, но не отпивает. Вновь опускает. Сглатывая, поднимает глаза.
— Я переживаю за папу. Сегодня операция. И… мне очень страшно…
Молчу о том, что в нашем уговоре Хорол дальше свадьбы не собирался фигурировать. По его же подсчетам, уже обивку для гроба должен выбирать, но ей это, конечно, сложно принять.
— Не майся попусту. Всё будет, как должно быть. Это жизнь.
Явно не этих слов от меня ждала, вижу. Вот только я не сказочник, чтобы раздавать фальшивые надежды.
— Ты жестокий.
— Нет, не я. Жизнь жестокая, Юля. Пора тебе это понять.
Ничего не отвечает. Взгляд долго не отводит. Прорывается в душу. У меня кровь внезапно вскипает, бурлящими потоками распирает вены.
— Странно… — выдыхает, дрожа губами.
— Что?
— Вот это все, — очень тихо и медленно говорит она, неотрывно глядя мне в лицо.
Каменею. В груди возникает незнакомое жжение. Словно только-только пару стопок за раз опрокинул. Вдыхаю, но чувствую, что не выгорает. Распространяется это жжение, ползет в стороны.
— Но ты же этого не сделаешь, нет? — так же тихо спрашивает Юля.
И смотрит, мать ее, смотрит.
— Нет.
На кой хрен мне ее слезы? В моем арсенале не значится теплая жилетка для ревущих мурок. Терпеть не могу, когда бабы сырость разводят.
"Только вот жжение это странное уже горло подпирает.
— Хорошо. Не хочу перед тобой плакать, — одобряет Юля и слабо улыбается. — Пойду в комнату, — отставляя на столик взявшийся пленкой чай, поднимается.
— А университет? У тебя нет занятий?
— Есть. Я сегодня не поеду. На завтрак тоже не ждите, я — уже.
Глоток чая — это ее завтрак?
Не останавливаю ее, решая, что в этот момент будет лучше, если уйдет.
Весь день проходит в разъездах. Мозги кипят от притока текущих задач и завала нерешенных старых.
— Катя, добрый день. Ты Юлю сегодня видела?
В динамике слышится какой-то шорох и громкий выдох домработницы.
— Видела лишь утром, перед завтраком. Она дала мне указания по меню на день, попросила чай и ушла.
