Какое счастье! Стараясь не бежать, дабы не тревожить лишний раз свой желудок, выхожу из комнаты. Проходя к лестнице, слышу, как открывается входная дверь. К моему удивлению тут же раздается голос Лайлы:
– Джудит отдыхает. Она плохо себя чувствует.
– Что с ней? – спрашивает Эрик.
Спрятавшись в тени на лестничной площадке, смотрю на них и подслушиваю. Девушка поясняет:
– У нее болела голова, и она отказалась есть. Вчера слишком много выпила.
– Она слишком много выпила?
Эта хитрая стерва кивает и добавляет:
– Между нами говоря, я не удивляюсь, что у нее болит голова; она без устали курила с Мартой, и они сбились со счету, заказывая мохито, танцевали с тамошними мужчинами.
Я в шоке… Просто не могу в это поверить.
Окончательно цепенею, когда она продолжает:
– Кстати, Бьорн тоже был в «Гуантанамере».
– Бьорн?!
Мне вовсе не нравится выражение лица Лайлы, когда она это произносит. Сучка добавляет:
– Он был там с одной девушкой и хорошо с ней повеселился, точно так же, как и с Джудит. Ну, ты же знаешь, какой у тебя друг. Он никогда не упустит такой возможности, когда девушка остается одна.
Убью. Я ее убью.
Выцарапаю ей глаза и сделаю из них серьги.
И что эта бестолочь пытается ему донести?
Мне не видно лица Эрика. С того места, где я стою, видна лишь его спина, но я замечаю, что она каменеет.
Это плохой знак!
Эрик идет к себе в кабинет, говоря:
– Лайла, спасибо за информацию.
Он открывает дверь и закрывает ее перед самым носом Лайлы. Она замирает перед дверью.
Вот чертова лиса. Теперь уж точно ясно, что между нами не может быть никакой дружбы.
Я уже собираюсь спуститься и оторвать ей уши, но в этот момент появляется Симона с Кальмаром на руках. Лайла говорит:
– Давай, бросай этого уродца и приготовь мне ванную.
Услышав это, Симона окидывает ее взглядом и отвечает:
– Единственный уродец здесь – это ты. Приготовь сама.
Я чуть было не закричала: «Оле, оле, оле, моя Симона!» – но промолчала.
Бьорн прав. Эта девчонка – настоящий волк в овечьей шкуре.
Вечером Эрик не слишком разговорчив. Я пытаюсь с ним заговорить, но в конце концов сдаюсь. Когда он такой упертый, лучше оставить его в покое. Это пройдет.
Когда мы ложимся спать, он поворачивается ко мне спиной. До сих пор сердится на меня из-за вчерашней пирушки. Вздыхаю, ожидая, что он скажет что-нибудь. Но ничего. Он даже не реагирует на мои шумные вздохи.
В итоге я придвигаюсь к Эрику и шепчу ему на ухо:
– Я все равно тебя люблю, хоть ты и не хочешь со мной разговаривать.
Затем поворачиваюсь в кровати. Позже, когда я уже почти сплю, Эрик шевелится, подползает ко мне и обнимает. Я улыбаюсь и засыпаю.
В ноябре я уже сыта Лайлой по горло.
С каждым днем мне все труднее выносить ее присутствие. Когда я узнала о ее тайне, она объявила мне войну.