Спустя несколько минут, как раз когда я пью, ко мне подходит Лайла и спрашивает:
– О чем ты разговаривала с Бьорном?
Я в шоке смотрю на нее. А не пошла бы ты к черту?
Не имея никакого желания брататься с ней после того, что узнала, отвечаю:
– О том, что тебе известно, и, если об этом узнает Эрик, ты больше никогда не появишься в моем доме.
Ее взгляд красноречив. Она в ярости и взбешена. Не сказав ни слова, разворачивается и уходит. Вижу, как она покидает заведение, и лишь пожимаю плечами.
Я выпила много мохито. Бьорн подходит ко мне и Марте и прощается. Но прежде указывает на того типа, который пытался ко мне клеиться, и замечает:
– Если бы здесь был Эрик, этот уже давно крепко спал бы.
Я хохочу, и он уходит. Через час мы с Мартой тоже уходим. Я возвращаюсь домой на рассвете, довольная, как Святой Луис. Эрик, мой Эрик, не спит. Он ждет меня.
При виде меня смотрит на часы.
Половина четвертого.
– Ты была в «Гуантанамере», не так ли?
– Да.
Не собираюсь ему лгать. Я была там, где были мои друзья.
Эрик вздыхает и спрашивает:
– Почему ты не вернулась с Лайлой?
Улыбаюсь, целую его и, приблизившись к нему, говорю:
– Потому что я занималась развратом.
Он нервно дергается, а я, не в силах промолчать, выпаливаю:
– Помимо всего прочего, дорогой, эта надутая гусыня очень нудная. Зато в таком веселье время в «Гуантанамере» пролетело незаметно.
Он смотрит на меня, нахмурившись, а я, как было уже не раз, ляпаю некстати:
– Ну ты же понимаешь, любоф моя!
Он пронзает меня взглядом, в котором читается крик: «Смугляночка, ты перегибаешь палку!»
Меня же душит глупый смех, который я никак не могу сдержать.
Чертов мохито!
Когда я просыпаюсь на следующий день, голова просто раскалывается.
Не помню, чтобы я так много пила, зато танцевала до упаду.
Эрик на работе. Не получив от него сообщения на мобильный, я подозреваю, что он сейчас не в духе. Вспоминаю, как он смотрел на меня вчера, когда я глупо хихикала, и чувствую, что его настроение далеко от веселого.
Звоню ему на мобильный. Мне нужно услышать его голос.
– Джуд, я слушаю.
– Привет, любимый. Как ты?
– Хорошо.
Молчание. Он ничего не говорит. Знает, как помучить меня.
– Послушай, дорогой, насчет вчерашнего…
– Я сейчас не хочу об этом говорить, – прерывает он. – Я занят. Когда буду дома, поговорим, если захочешь.
– Ла-а-адно, – вздыхаю я.
И прежде чем повесить трубку, шепчу:
– Я тебя люблю.
Слышу его дыхание. Через несколько секунд, которые кажутся мне вечностью, он произносит:
– А я – тебя."
"Когда выключаю телефон, к горлу подступает тошнота. Бегу в туалет с мыслью: «Слишком много мохито, любоф моя».
День проходит ужасно. Я жутко себя чувствую и решаю остаться в постели. Мне нужно поспать.
Вечером слышу, как подъезжает машина Эрика, и поднимаюсь. Чувствую, что мне уже лучше.