Я хохочу.
– Да, папа. Скажи ей, что я принимаю фолиевую кислоту.
– Эх, смугляночка, как же я рад. Еще один внучок!
– Да, папа, еще один внучок.
– Хоть бы это был мальчуган.
Меня это смешит, и я спрашиваю:
– А если будет девочка, что тогда?
Отец заливается хохотом и отвечает:
– Ну, тогда, жизнь моя, у меня будет еще одна малюсенькая женщина, которую я буду любить и лелеять.
Мы оба смеемся, и он добавляет:
– Эрику лучше?
– Да, папа, ему намного лучше. Его выписывают через пару дней.
– Хорошо… хорошо. Послушай, а он рад ребенку?
Я улыбаюсь. Эрик почти не спит с того дня, как об этом узнал. Он постоянно беспокоится, чтобы я ела и отдыхала, а когда меня рвет, муж как будто страдает вместе со мной.
– Эрик, как и ты… в восторге, – отвечаю я.
Мы болтаем еще несколько минут. Тут из палаты выходит Аманда, и я быстро прощаюсь с родными. Она смотрит на меня, и я говорю:
– Я провожу тебя к выходу из больницы."
"Она кивает, и мы вдвоем идем к лифту. Мы обе знаем, что между нами есть недомолвки, поэтому молчим. Когда же останавливаемся, я говорю:
– Спасибо, что предупредила меня.
Аманда бросает на меня взгляд, откидывает с лица шелковистые волосы и уже в лифте отвечает:
– Поздравляю с ребенком.
– Спасибо, Аманда.
Повернувшись ко мне, она продолжает:
– Я не предупредила тебя раньше, потому что Эрик запретил мне это делать. Но на третий день я плюнула на его приказ и позвонила тебе. Ты должна была знать о случившемся.
Я киваю с понимающей улыбкой. Мне стоит поблагодарить ее за подробности.
И все же между нами дикое напряжение. Когда мы подходим к выходу из больницы, она смотрит на меня и говорит:
– Джудит, я хочу, чтобы ты знала, что уже очень давно мне все стало ясно. Эрик счастлив в браке, и я в это не вмешиваюсь.
– Рада слышать, что ты так думаешь, – отвечаю я. – Это осчастливит наше с тобой сосуществование.
Она улыбается и, сделав сигнал мужчине в шикарном костюме, ждущему ее возле потрясающего Audi A8, говорит:
– Я тебя оставлю. Меня ждут.
Я быстро реагирую, подхожу к ней и целую в обе щеки. Мы переглядываемся, и становится понятно: наши жесты по отношению друг к другу – ее поступок и мой поцелуй – означают заключение мира.
Не отходя от дверей, я наблюдаю, как эта светловолосая тигрица, виляя бедрами, подходит к мужчине на Audi, садится в машину и, поцеловав его в губы, уезжает.
Когда я возвращаюсь в палату, Эрик работает на компьютере и улыбается при виде меня.
Он выглядит лучше. Подойдя ближе, я целую его и шепчу:
– Я тебя люблю.
Два дня спустя мы возвращаемся в Мюнхен.
Дом, милый дом!
Иметь под рукой свои вещи, спать в своей кровати и мыться в своей ванной – это все, что мне нужно.
При виде Эрика лица Флина и Симоны искажаются ужасом. Они напуганы!
Эрик улыбается, улыбаюсь и я, поглаживая по голове Кальмара.