Наш животный инстинкт вырывается наружу, и мы, словно два одержимых, наслаждаемся нашим пылким столкновением.
Когда мы кончаем, мы оба тяжело дышим. Мы очень давно не занимались так сексом, и я с широкой улыбкой мурлычу:
– Я хочу повторить.
Эрик одним прыжком встает и, перед тем как войти в ванную, отвечает:
– Нет, малышка. Мы не можем это делать так, как мы только что это делали.
Раскрыв рот от удивления, хочу возразить, но он пристально на меня смотрит и говорит:
– Подумай о том, что было в последний раз.
– Но, Эрик…
– Я сказал, нет.
– Но мне это нужно. У меня играют гормоны и…
– Нет, любимая. На сегодня хватит.
Меня вдруг обдает жаром.
На глаза накатываются слезы и я, как плаксивый мишка, начинаю плакать навзрыд, сидя в кровати. Вернулась дурацкая плакса.
Закрываю лицо руками, а Эрик, подойдя ко мне, говорит:
– Любимая, дорогая, не плачь. Злись на меня, кричи, но не плачь.
Убирает мне руки с лица и, не задумываясь о том, как я жутко выгляжу, когда плачу, смотрю на него и ною с кривой, как у шимпанзе, рожицей:
– Я тебе не нра-а-а-а-а-а-влюсь.
– Не говори такого, сокровище мое.
– Я тебя не возбужда-а-а-а-а-а-а-ю. У меня большие и темные соски и… и… я толстая… и уродливая, и поэтому ты не хочешь заниматься со мной любо-о-о-о-вью.
Эрик терпеливо вытирает мне слезы.
– Нет, малышка. Ничего подобного.
– Да… это правда, – не унимаюсь я. – Ты – очень сексуально активный мужчина, а… а… я моло-о-о-очная коро-о-о-о-ва.
Он улыбается, садится рядом со мной на кровати и, обнимая меня, говорит:
– Послушай, милая…
Но я не слушаю и, между всхлипываниями и нелепыми рыданиями, продолжаю:
– Я боюсь, что ты меня больше ни о чем не попросишь, и в конце концов тебе станет со мной скучно и ты меня бро-о-о-о-сишь.
Эрик удивленно на меня смотрит и спрашивает:
– Но, дорогая, почему я должен тебя бросать?
– Потому что я превратилась в плаксивое, страшное, ворчливое и безобразное существо, и я тебе не нравлюсь. Ты больше меня не ищешь. Не хочешь со мной играть и больше не прижимаешь меня к стене, чтобы заняться со мной любо-о-о-о-вью.
Мой парень обнимает меня. Баюкает меня и, когда, кажется, мои всхлипывания утихают, просит:
– Поцелуй меня.
Смотрю на него, и он с милым лицом повторяет:
– Я прошу только тебя. Хочу, чтобы ты меня сейчас же поцеловала.
От этих слов я начинаю еще сильнее плакать. Ну почему я такая глупая?
Я что, совсем сошла с ума?
Реву и чешу шею. Эрик нежно опускает меня на кровать, берет мою руку, чтобы я не чесалась, и, целуя меня, шепчет:
– Ты самая прекрасная и самая желанная в этом мире. Ты прекрасна. Ты для меня самая красивая женщина из всех существующих на Земле.