Автор
История посвящена Ивану Царевичу сыну Дениса Шаурина. Между ними разгорается напряженная игра, где эмоции смешиваются с азартом. Конфликт нарастает вокруг нежности и внезапных событий, заставляя героев искать выход из этой ситуации.
Похоже, «Ты у меня одна (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ну… — окаменев под Ванькиным взглядом, пролепетала Савинская, никак не решаясь повторить то, что сказала, — может, уже не спит… Но когда вы только начали встречаться, она с ним спала…
Не знала Вика точно, спала Алёна с Сашкой в тот день или нет, когда застала Грохольского у нее в квартире. Не знала так же, встречались ли они после этого.
Ну и черт с ними! Если не спала Лейба, то они с Шауриным благополучно разберутся, а если спала — пусть раздерутся к чертям собачим, слава богу, так им и надо!
Шаурин придвинулся к Савинской совсем близко. У той перехватило дыхание, и ноги подкосились. От страха. Так потяжелел Ванькин взгляд, да и сам он весь напрягся.
— Я, вообще-то, с бабами не связываюсь, — глухо и угрожающе проговорил он, — но если через секунду ты отсюда не исчезнешь, я сам сделаю так, чтобы ты исчезла. — Подняв ладонь на уровне лица, он кончиками пальцев легко толкнул ее в лоб. Только чуть коснулся, но столько ярости было в его серо-зеленых глазах, и в этом жесте – столько агрессии и едва сдерживаемой силы, что голова у Вики откинулась, будто он ударил. Она отскочила. Ее затрясло, и захотелось плакать.
Савинская понеслась к себе и, огибая широкую колонну, чтобы взбежать по лестнице, налетела на Гергердта. Под влиянием чувств, или за какой другой надобностью, Вика рассказала ему о своей перепалке с Иваном, разумеется, умолчав о кое-каких подробностях.
Гера выслушал Савинскую без особого интереса. Точнее, вообще без интереса. Проявляя снисходительное любопытство он ждал, пока девушка выскажется и отстанет от него.
— Ну вот и п*здуй по холодку, не зли Шаура, он в гневе страшен.
Разочарованная и оскорбленная до глубины души его равнодушными словами Вика озлобленно воскликнула:
— Артём, какая же ты скотина!
Гергердт рассмеялся:
— Надо было Татарину дать, он у нас местный душка. Я к тебе в благодетели не подписывался.
Шаурин стоял на террасе, положив горящие ладони на стальной поручень. Сердце стучало сильно и ровно. А голова будто в огне. Да и сам, точно в кипящем варе. Ни одной здравой мысли, кроме слов той безмозглой сучки.
Не хватало кислорода, пространство в груди заполнилось чем-то твердым, что не вздохнуть.
В глазах рябило от ярких солнечных бликов. Иван сосредоточенным взглядом шарил по береговой линии, словно искал что-то значимое, чтобы зацепиться за это глазами.
Нужно, конечно, поговорить с Алёной. Но невыносимой тяжестью что-то уже легло на плечи и душу.
