– Мне нужно больше, – дробно выталкиваю ей в рот.
Зажмуриваясь, дышу все громче и все чаще.
Дернув шнурок и потянув ткань вниз, пытаюсь вытряхнуть Лизу из своих огромных штанов.
– Презерватив? – пищит она, отталкивая в какой-то момент мои руки.
– Нету, – признаюсь я.
Сталкиваясь взглядами, шумно дышим.
При желании я бы, наверное, мог дотерпеть до дома. Но сейчас мне важен не столько секс, сколько ее согласие разрушить еще одну черту.
– Доверься мне, – ломаным шепотом самое сокровенное выдаю. То, что меня однажды убило. – Доверяешь?
Еще до того, как между нами звучит ответ, в ее глазах загорается «зеленый».
– Всегда, – шелестит отрывисто.
Но выровнять вентиляцию не пытаюсь. Лезу к своей Дикарке, как есть: загнанный, стонущий и взбудораженный до высокого хрипа. Озадачиваюсь лишь стянуть с себя толстовку, чтобы бросить ее под Лизу. А потом… Раздеваю ее полностью, проверяю пальцами готовность, сдергиваю свои штаны и, вытаскивая взглядом душу, вхожу.
До упора. До крика. До полного единения.
Глаза в глаза. Лоб в лоб. Дыхание в дыхание.
Одержимые. Друг другом. И этой близостью.
– Ты меня топишь, – выдаю сипло и натужно.
В презервативе с трудом переживал наш контакт. Сейчас же без преград в ее жаркой и влажной тесноте все опоры сносит. Шалею от своих ощущений, от того, как фундаментально подрывает и как яростно раскидывает.
– Я тебя… Дикарка, я тебя люто… Люто тебя! – выражаю, как могу.
Просто потому что больше не в силах таскать всю свою любовь в одиночку.
– И я тебя люто, – отражает Лиза незамедлительно. – Люто, Артем!
И я умираю. Второй раз за свою чертову жизнь. Только в этом повторе бьюсь за то, чтобы, наконец, воскреснуть.
– Моя, – припечатываю и захватываю ее рот.
Расщепляю ее вкус собой. Пью ее. Дышу ею. Тону, дрожа от восторга. Сгораю, наслаждаясь силой нашего кострища.
Мы так близко. Нас так много. Трясет, конечно же, по всем точкам.
Фейерверки внутри продолжает разрывать, как вдруг хлопает входная дверь. Лиза содрогается подо мной и довольно громко вскрикивает. Хорошо, что я этот звук ртом глушу.
Когда на крыльце раздаются чьи-то шаги, я приподнимаюсь и прижимаю к дрожащим губам Дикарки ладонь. По взгляду, который она в меня вливает, кажется, что готова умереть. Мне даже немного смешно становится, пока она на нервах не затискивает мне член. Тогда приходится шипеть и цедить ругательства, чтобы хоть как-то выдохнуть избыток ощущений.
– Не дергайся, – шепчу на самых низких. – С крыльца нас не видно.
