Копошится, копошится… Будто я ее на горячую сковороду уложил. Пока так же резко не замирает. А потом и вовсе толкается ко мне всем телом. Прижимаясь изо всех своих сил, окончательно выбивает нам обоим дух.
Приплыли… Несмотря на мой рваный парус.
Швартуемся. И расслабляемся, впервые за долгое время добровольно позволяя волнам эмоций качать.
**История Тохи и Маринки в отдельной книге "Запрет на тебя".
Когда Чарушин произнес слово «корпоратив», я вообразила себе скучную условно-неформальную вечеринку заработавшихся офисных трудоголиков. Видела подобное мельком в Сонькиных сериалах.
Первые же сомнения в правильности своих представлений испытываю, когда за пять часов до мероприятия, с ворохом вечерних нарядов и батареей саквояжей прибывает группа стилистов.
Не хочу подвести Артема, поэтому сопротивления не оказываю. Позволяю этим феерическим женщинам сотворить образ, который они сами считают подходящим. К счастью, макияж мне делают достаточно сдержанный. С четким акцентом на глаза, но без излишков. Волосы мастера решают оставить распущенными, накрутив крупными локонами. Чтобы все это смотрелось элегантнее, собирают от правого виска в косую визуально-свободную косичку. С перламутровыми каплями каких-то бусинок получается нежно и очень красиво.
Вторые сомнения меня накрывают, когда я вижу наряд.
– Ох… – выдыхаю восторженно. – Это божественно!
Других слов у меня попросту не находится. Ничего прекраснее я никогда в жизни не видела. Полупрозрачный верх с мерцающим орнаментом нежного золотистого кружева и в тон ему широкая атласная юбка, спадающая мягкими вертикальными складками до самого пола.
Какой, к черту, корпоратив? В этом наряде я чувствую себя принцессой из диснеевской сказки, никак иначе.
– Это точно уместно? – смущенно обращаюсь к одной из женщин. – По-моему, для обычного корпоратива слишком шикарно.
– Ничего не слишком. Все идеально, – подмигивает мастер. – Поверь, мы знаем уровень. Не первый год с Чарушиными работаем.
Ее слова должны были меня успокоить, но вместо этого мое беспокойство растет.
Когда команда фей с чувством выполненного долга и пожеланиями приятного вечера удаляется, меня отчетливо трясти начинает. К волнению, связанному с непривычным для меня появлением в обществе, прибавляется нервное предвкушение скорой встречи с самим Чарушиным.
Понравлюсь ли я ему? Вдруг ему тоже покажется, что я выгляжу неуместно? Скажет ли он? Скажет хоть что-нибудь? Собирается ли сегодня со мной разговаривать?
Это ведь очень весомое заявление.
