Автор
В теплые русские утренние часы звонит Оля мужу, но он на дежурстве и занят сложной операцией. Оставшись одна, она берет работу и ожидает его возвращения домой. Встреча супругов наполнена не только приветствием, но и усталостью после ночных работ.
— Одна? — возразил без лишних эмоций. Все устаканилось и рядом с Алисой их практически не осталось.
— Она взрослая.
— Да что ты!
— Ну хорошо, — резко обернулась, — давай позовем твою бывшую, пусть присмотрит.
Вот этого лучше бы не говорила. Я буравил Алису тяжелым взглядом. Она ходила по краю.
— Ну а что? — пожала плечами. — Ты ведь ее как няньку взял. Заплатишь ей и пусть сидит, — казалось, Алиса испытывала физическое наслаждения, принижая Олю: как мою жену, и как мать Сони.
— Знаешь что, сходи-ка ты сама в театр, а потом…
— Знаешь, я хотела тебе кое-что показать, — перебила и, взяв со стола брошюру, протянула мне.
— Что это?!
— Это частная школа. Прекрасные педагоги, полный пансион, родители забирают детей только на выходные.
— В смысле? — я реально не догонял.
— Руслан, так мы решим проблему со школой. Ты не можешь срываться с работы, чтобы забирать Соню; я тоже занята. Мама твоя… — сделала постное лицо.
— Собственную дочь не хочешь здесь видеть?
Алиса вспыхнула, но вместо стыда, разозлилась:
— Я хочу жить не только ребенком! Ты совсем забросил меня, только Соня, Соня, Соня! Я считаю, что нужно отправить ее в школу на полную неделю, а там посмотрим…
Дверь скрипнула. Я обернулся. Дочь стояла на пороге. Сколько она слышала? Судя по блестящим от слез глазам — достаточно.
— Папа… — прошептала и убежала.
— Почему вы не научили Соню, что в спальню к взрослым нельзя забегать?!
— Да пошла ты нахер! — бросил, убегая.
В комнате дочери не оказалось. Спустился вниз и сразу заметил, что входная дверь нараспашку. Схватил куртку и кинулся к лифтам. Он спускался вниз, я не стал дожидаться и побежал по лестнице. Не молодой уже, но не сильно опоздал. Знакомая куртка кричащего розового в крапинку цвета, скрылась за подъездной дверью.
— Соня! — кричал, пробегая взглядом по заснеженному двору. Где-то скрипнули качели, я бросился на звук. Дочка сидела на ледяной сидушке: без шапки, расстегнутая, в домашних тапочках с зайцами.
— Соня! — остановился рядом. Она не реагировала, смотрела в сугробы и плакала. — Милая, — опустился рядом, — ну чего ты? Не нужно…
— Ты послушаешь ее, да? Отправишь меня подальше, чтобы не мешала.
