Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
Он вместо ответа, оглянувшись, строго зыркает на слуг, и те поспешно делают очень занятой вид, уносясь выполнять хозяйские распоряжения и оставляя нас наедине. Но Федерик всё равно ведёт рукой в уже знакомом мне жесте, накрывая нас куполом тишины. И лишь убедившись, что нас точно никто не услышит, отвечает на мой вопрос:
– Могу только догадываться, почему. Мне написал, что желает лично убедиться, что его невестка пострадала несмертельно и действительно идёт на поправку. И заодно везёт сюда маму, чтобы она могла побыть с внучками.
– Звучит… правдоподобно, – замечаю осторожно.
– Это если не знать моего отца, – лицо Федерика искажается в саркастичной гримасе. – Нам надо будет с тобой поговорить, чтобы ты подробно мне рассказала, что именно увидела о нём вчера. Вообще всё, что видела. Но сейчас мне нужно убедиться, что защитная сеть замка не имеет брешей и не допустит посторонних вмешательств…
Он морщится, с досадой запуская руку в волосы.
– Я могу чем-то помочь? – сочувственно смотрю на мужа.
– Да, – кивает он рассеянно.
– Я зайду, конечно, – сжимаю его ладонь. – И буду с ними, сколько понадобится. А ты занимайся своими делами. – И, поднявшись на носочки, целую в уголочек сурово сжатых губ. – Я в тебя верю, муж мой. Не волнуйся о нас. Мы справимся.
Федерик удивлённо моргает, а затем внезапно сжимает мою талию, дёргая на себя и ловя мои губы в гораздо более откровенном поцелуе.
На мужественном лице мелькают странные эмоции. Словно он хочет сказать что-то одно… но говорит совсем другое:
– Иди к девочкам, ведьмочка. Отправлю за вами кого-то, когда нужно будет спуститься.
– Хорошо. Мы будем готовы, – киваю, отстраняясь.
Обеих близняшек я нахожу в комнате Эмелин. А вместе с ними и ту самую данну Элисию, с которой мне до сих пор так и не довелось познакомиться. Довольно молодая женщина, максимум лет двадцати пяти, темноволосая, красивая неброской классической красотой, хоть и бледная немного, в строгом сизо-голубом платье, единственным украшением которого можно назвать только аккуратный белый воротничок и оборки на манжетах.
