Автор
Лана выходит из кабинета с начальственным гневом на душе. Ее мысли о работе и пациентах внезапно прерывается строгим приказом. В этот момент внезапно засыпает, будто обреченная на непонятное накаленное дежурство. Как Виктор Георгиевич может знать о ее смене? Начинается сложный и запутанный поиск правды в загадочном приказе....
Бригитта сказала, что вы хотели поговорить со мной?
– Благодарю, дан Рэймандо. Да, хотела, – искренне улыбаюсь в ответ. – Можете мне посоветовать, как поступить в сложившейся ситуации? Я понятия не имею, кто такая эта данна Иезенния, и зачем я ей понадобилась. Его высочество велел мне по мере возможности не демонстрировать никому, что я нахожусь тут в особняке. Но она, кажется, и так об этом знает. Мне отказаться от встречи?
И что я такого спросила, что он так удивлённо на меня смотрит?
– Вы спрашиваете у меня, встречаться ли вам с вашей.
– Ну, я бы у его высочества спросила, но его, как видите, сейчас рядом нет. А вы явно лучше разбираетесь, кто может представлять для меня угрозу. Поэтому, да, спрашиваю. А что тут такого? – склоняю голову набок.
– Эк-хм, да нет. Ничего такого, ваше высочество. Меня просто поразило ваша… рассудительность, – широко и обаятельно улыбается дан Рэймандо. – Думаю, вам всё же лучше встретиться с данной. О том, что вы здесь, она действительно уже догадалась, и может поднять слишком много шума, если ей сейчас отказать.
Можно подумать, я бы соглашалась на такое без ведома «мужа». Хотя, может, Анна бы согласилась, а меня ведь по ней судят.
Должна признаться, что я немного надеялась на другой ответ, но раз так, придётся всё-таки встретиться с этим неведомым драконом в юбке.
Глава 20
М-да, это точно не любовница, если только Федерик не является поклонником женщин… постарше. Намного старше.
В одной из гостевых гостиных, куда меня провёл Рэймандо, я увидела пожилую седую даму в чёрном строгом платье, со строгим низким пучком из кос, идеально прямой осанкой и выражением вселенского недовольства на лице. Чопорная – вот и не скажешь по-другому – старуха, двумя пальчиками с оттопыренным мизинцем как раз наливала себе чай из изящного чайничка, когда я вошла.
И даже бровью не повела, когда я вежливо поздоровалась. Просто продолжила делать то, что и делала, словно ничего не слышала.
Я, честно говоря, опешила. И вот уже минуты две ошеломлённо наблюдаю, как эта Иезенния сначала чай налила, потом добавила сахар… Может, она глухая? Возраст всё-таки.
– Здравствуй, Анна, – произносит наконец, отложив маленькую ложечку.
