Ведь правда – перед смертоубийствами и грабежами, перед всей этой грязью и мерзостью, творящейся вокруг, – какой пустяк сидеть вот так под грушей и целоваться с Тариком. И когда Тарик припал к ней, она откинулась назад и ответила на поцелуй, чувствуя, как колотится сердце, прерывается дыхание и наливается огнем все тело.
В июне 1992 года в Западном Кабуле не прекращались тяжелые бои между силами пуштунов под командованием Сайафа и хазарейцами из группировки «Вахдат». Рушились дома, падали опоры линий электропередач, город остался без света. Шла молва, что ополченцы врываются в дома хазарейцев и расстреливают целые семьи, а хазарейцы в отместку похищают мирных пуштунов, насилуют их дочерей, убивают всех без разбору. Каждый день находили обезображенные трупы: обгоревшие, со следами пыток, с выколотыми глазами, с отрезанными языками.
Баби еще раз попробовал убедить маму уехать из Кабула.
– Все уляжется, – не согласилась мама. – Бои не продлятся долго. Люди сядут и договорятся.
– Фариба, эти люди не знают ничего, кроме войны. Они ходить учились с пистолетом в руке.
– Да как ты смеешь? – закричала мама. – Разве ты участвовал в джихаде? Разве ты пожертвовал ради этого хоть чем-нибудь? Разве ты рисковал жизнью? Если бы не моджахеды, мы так и были на побегушках у Советов, забыл, что ли? А теперь ты предлагаешь мне предать?
– Ну какие из нас предатели!
– Уезжай. Забирай свою дочь и вали. Пришлешь мне открытку. Только мир не за горами, и я уж его дождусь.
На улицах стало до того небезопасно, что Баби решился на немыслимое: забрал Лейлу из школы.
Только сосредоточиться ей было нелегко. Думалось совсем о другом.
– Чему равна площадь пирамиды? – спросит, бывало, Баби.
А у Лейлы на уме губы Тарика, его горячее дыхание, его карие глаза. С того дня, когда они сцепили руки под грушей, они целовались еще дважды – в том глухом проулке, где Тарик курил, когда мама позвала гостей, – целовались долго, страстно и уже не так неумело, как в первый раз. Во второй раз она позволила ему коснуться груди.
– Площадь пирамиды? Ты где витаешь? – Извини, Баби. Я тут… Сейчас… Произведение основания на высоту разделить на три.
Недоуменно глядя на дочь, Баби кивал. А Тарик гладил Лейлу по груди, прижимал к себе и целовал, целовал…
Стоял все тот же июль. Джити с двумя подружками возвращалась домой из школы. За три квартала до дома в девчонок угодила шальная ракета.
