Когда он вернулся во второй половине дня и продемонстрировал ей новую прическу, новый (чуть поношенный) костюм в полоску и обручальное кольцо, она все еще лежала.
Рашид присел на кровать рядом с ней, нарочито медленно развязал ленточку, открыл коробку и осторожно достал кольцо. Оказалось, ему пришлось продать старое колечко Мариам.
– Ей все равно. Уж ты мне поверь. Она даже не заметит.
Лейла отодвинулась от него подальше. Снизу доносилось шипение утюга.
– Она давно уже его не надевает.
– Не надо, – слабеньким голосом запротестовала Лейла. – Не хочу так. Отнеси кольцо обратно.
– Обратно? – По лицу Рашида пробежала тень раздражения и исчезла. Он улыбнулся. – За кольцо мне пришлось доплатить наличными, и немало. Это кольцо получше того будет, как-никак золото в двадцать два карата. Смотри, какое тяжелое. Возьми. Не хочешь? – Он захлопнул коробочку. – А как насчет цветов? Ты любишь цветы? А какие у тебя любимые? Маргаритки? Тюльпаны? Сирень? Не надо цветов? Хорошо! Прямо и не знаю, чем тебе угодить. Мне знаком один портной в Дих-Мазанге, думаю завтра отвести тебя к нему и выбрать подходящее платье.
Лейла покачала головой.
– Я только хочу… – начала было Лейла и осеклась.
Он положил руку ей на шею. Лейла невольно вся сжалась, словно от прикосновения старой грубой дерюги.
– Я только хочу провернуть все поскорее. Рашид изумленно открыл рот, обнажив желтые зубы.
– Вот ведь не терпится, – только и сказал он.
Пока не явился Абдул Шариф, Лейла думала уехать в Пакистан. Даже когда он ей все рассказал, она не рассталась с мыслью убраться отсюда. Куда угодно, только бы подальше от этого города, где каждая улица превратилась в западню, где в каждом закоулке тебя подстерегает несчастье. Как угодно, пусть даже это очень опасно.
И тут оказалось, что выхода у нее нет. Ведь ее так тошнило.
И груди прямо распирало изнутри.
И все сроки вышли. Суматоха суматохой, но она бы заметила.
Лейла представила себя в лагере беженцев, драные палатки посреди чистого поля, пронизывающий до костей ветер. И своего малыша – ребенка Тарика, – посиневшего, с ввалившимися щеками. Вот его тельце обмывают чужие люди, заворачивают в тряпку и кладут в грязную яму под разочарованными взглядами стервятников…
И Лейла поняла: бежать ей некуда.
Она перебирала в памяти друзей и близких.
Ахмад и Ноор – мертвы. Хасина – уехала. Джити – разорвана на куски. Мама – погибла. Баби – погиб. И вот теперь Тарик…
Она приняла решение быстро. С их последнего свидания с Тариком прошло шесть недель.
