По улице кто-то волочил тележку, стрекотали спицы, хрустели обитые железом колеса. Издали донеслось три выстрела, потом еще один, и все стихло.
– Я не буду твоей прислугой, – отчеканила Мариам. – Не буду, и все.
Девчонка вздрогнула.
– Какая бы ты ни была царица, помыкать собой я не позволю. Можешь ему жаловаться. Не подчинюсь, хоть бы он мне глотку перерезал. Слышала? Я тебе не служанка.
– Нет! Я как раз хотела сказать…
– Если рассчитываешь от меня избавиться, сыграть на своей красоте, предупреждаю: не выйдет. Я сюда явилась вперед тебя. Меня так просто не выкинешь. Я за себя постою.
– Я и не собиралась…
– Как я погляжу, твои раны зажили. Так что свою часть работы по дому ты сможешь выполнять.
Девчонка быстро закивала, даже чай пролила. Только не заметила.
– Я как раз хотела поблагодарить тебя за заботу обо мне…
– Если бы я только знала, – прошипела Мариам, – что ты уведешь у меня мужа, я бы ни за что не стала тебя кормить и обмывать.
– На мне кухня и мытье посуды. На тебе – стирка и уборка. Все остальное будем делать по очереди. И вот еще что. Ты ко мне в подружки не набивайся. Я уж лучше одна как-нибудь. Ты меня оставляешь в покое, а я – тебя. Вот так и будем жить. По моим правилам.
Когда Мариам закончила свою речь, сердце у нее колотилось, во рту пересохло. Никогда она ни с кем не говорила в таком тоне, никогда так резко не заявляла о себе. Взрыв гнева вымотал ее, да и не стоила игра свеч: плечи у девчонки поникли, глаза наполнились слезами, даже жалко стало.
Мариам протянула девчонке сложенные рубашки:
– Положи их в комод, не в шкаф. Он любит, чтобы белое было в верхнем ящике, а все остальное – в среднем, вместе с носками.
Лейла поставила чашку на пол и потянулась за бельем.
– Прости меня за все, – всхлипнула она. – Ты правда виновата передо мной, – сказала Мариам.
Лейле припомнился один из светлых для мамы дней. У них собрались гости. Женщины сидели во дворе и ели свежие тутовые ягоды (Ваджма принесла целое блюдо, шелковица росла прямо у нее во дворе). Пухлые ягоды были белые и розовые (а некоторые темно-лиловые, совсем как прожилки у Ваджмы на носу).
– А вы слышали, как умер его сын? – осведомилась Ваджма, набрав с блюда полную горсть.
– Он ведь утонул, правда? – уточнила Нила, мама Джити. – В озере Карга.
