– Но вы, наверное, не знаете, что Рашид… – Ваджма набила ягодами рот и принялась энергично жевать, раскачиваясь в разные стороны и кивая: когда, мол, проглочу, тогда продолжу, – Рашид в тот день напился в стельку с утра пораньше. Ничего не соображал, говорят. А потом свалился и уснул. Выстрели у него над головой полуденная пушка, он бы и ухом не повел.
Прикрыв рот рукой, Ваджма тихонько рыгнула.
– Что было потом, догадаться нетрудно. Мальчик полез в воду, когда за ним никто не смотрел. Когда его нашли, он плавал на поверхности воды лицом вниз. Люди бросились на помощь, одни к сыну, другие – к отцу. Мальчика вытащили, пробовали ему сделать… как его?.. искусственное дыхание. Бесполезно. Все видели: мальчишка мертв.
Ваджма подняла кверху палец, голос ее благочестиво дрогнул.
– Вот почему Священный Коран запрещает спиртное. Трезвый всегда расплачивается за грехи пьяного. Так всегда и получается.
Лейла сказала Рашиду, что ждет ребенка, – и вся эта картина так и встала у нее перед глазами. Муж вскочил на велосипед и помчался в мечеть – помолиться, чтобы Господь даровал ему сына.
За ужином Рашид с каким-то злорадством объявил о ребенке Мариам. Та заморгала, помрачнела, залилась краской.
Когда муж удалился наверх к своему радио, Лейла помогла Мариам убрать со стола.
– Что-то я понять не могу, кто ты теперь. – Мариам смахивала со скатерти зернышки риса и хлебные крошки. – Раньше была «мерседесом», а теперь кем стала?
– Наверное, поездом, – постаралась обратить все в шутку Лейла. – Или реактивным самолетом.
– Только не надейся, что тебе удастся увильнуть от работы по дому, – заявила Мариам.
Лейла уже открыла было рот, но вспомнила, что в их семье только на Мариам нет никакой вины.
Впрочем, на ребенке тоже.
Уже лежа в кровати, Лейла расплакалась. – Что случилось? – взял ее за подбородок Рашид. – Ты не заболела? С ребенком что-то не так? Нет? Мариам тебя обидела? Так ведь?
– Сейчас я ее проучу. Уж я ей задам. Да как она смеет, харами несчастная…
Но Рашид уже поднимался с постели. Лейла еле успела схватить его за руку:
– Не смей! Она очень добра ко мне. Одна минутка, и все пройдет.
Рашид, что-то бормоча про себя, принялся гладить ее по шее, потом рука его соскользнула на спину.
Склонившись над женой, он показал в улыбке зубастую пасть.
– Сейчас тебе точно полегчает, – пообещал он.
Сперва деревья – те, что не спилили на дрова, – сбросили свои багряно-медные листья. Потом задули ветра.
