Его всклокоченные седые волосы торчали в разные стороны. – Плачет и плачет. Это невыносимо.
Наверху Лейла укачивала ребенка, напевая и расхаживая туда-сюда по комнате.
– Я уже два месяца совершенно не высыпаюсь, – угрюмо продолжал Рашид. – И в комнате воняет, как в нужнике. Везде обгаженные пеленки валяются. Третьего дня я таки вляпался.
Мариам злорадно ухмыльнулась про себя. – Вынеси ее во двор! – заорал через плечо Рашид. – Выйдите на свежий воздух!
– Она схватит воспаление легких! – донеслось сверху.
Рашид скрипнул зубами. – Тепло, говорю!
– Я ее никуда не понесу! Пение возобновилось.
– Клянусь, порой мне хочется запихать эту плаксу в коробку и бросить в реку Кабул. Пусть ее унесет течением, как пророка Мозеса во младенчестве!
Мариам никогда не слышала, чтобы он назвал дочку по имени – Азиза, Желанная. Только «ребенок» или в недобрую минуту, как сейчас, «плакса».
Порой по ночам до Мариам долетали сверху звуки перебранки. На цыпочках Мариам подкрадывалась к их двери и слушала громкие сетования Рашида на плач, вонь, разбросанные повсюду игрушки и на жену: мол, вся забота только о «плаксе» – накормить, дать срыгнуть, укачать, уложить, переменить пеленку, а на мужа ноль внимания. Лейла в свою очередь упрекала мужа, что курит при дочке и не разрешает крошке спать вместе с ними.
Ссорились они и по другому поводу, понизив голос.
– Доктор сказал: шесть недель.
– Еще не время, Рашид. Нет. Пусти меня.
– Так ведь два месяца прошло!
Мариам тенью проскальзывала обратно в свою комнату.
– От тебя-то будет какая помощь? – приставал Рашид.
– Я с детьми обращаться не умею, – отрезала Мариам.
– Рашид! Будь добр, принеси бутылочку. Она на комоде. Азиза не ест. Попробую опять из бутылочки.
Девочка заорала во все горло.
– Это не ребенок, а полевой командир какой-то. Хекматьяр. Точно тебе говорю, Лейла родила Гульбеддина Хекматьяра.
День за днем на глазах у Мариам Лейла кормила, пеленала, укачивала, укладывала спать. Потом все повторялось сызнова. А когда девочка спала, Лейле приходилось оттирать грязные пеленки и замачивать в ведре с дезинфицирующим средством (Рашид раздобыл где-то по настоянию жены). Еще надо было пройтись по ноготкам наждачной бумагой, выстирать и повесить сушиться ползунки и пижамки. По поводу детских вещей тоже постоянно возникали ссоры.
– Что с ними не так? – ворчал Рашид. – Это вещи для мальчика. А у нас – девочка.
– Ей-то какая разница? Деньги все равно уплачены. Неплохие деньги. И вот еще что. Мне не нравится твой тон.
