Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Да и какая женщина теперь согласится пойти за него, калеку…
Но однажды что-то блеснуло в памяти – мимолетное мгновение из того разговора с Фредди сразу после дуэли. Брат сказал, что не пытался урезонить маркиза, а Хью ответил: «Ну разумеется», – а потом подумал: «Да и кто может урезонить сумасшедшего?»
Наконец он нашел ответ.
Только другой сумасшедший.
Глава 1
Осень 1824 года
Фенсмор близ Чаттериса, Кембриджшир
Леди Сара Плейнсуорт, ветеран трех неудачных лондонских сезонов, оглядела гостиную своих будущих родственников и объявила:
– Меня преследуют свадьбы.
"Ее компаньонки, младшие сестры Харриет, Элизабет и Френсис, которым в их шестнадцать, четырнадцать и одиннадцать лет было еще рано вникать в матримониальные проспекты, все же могли бы хоть как-то ей посочувствовать.
Но так мог бы подумать только тот, кто незнаком с девицами Плейнсуорт.
– Ты слишком драматизируешь, – бросила Харриет, удостоив Сару мимолетным взглядом, прежде чем окунуть перо в чернила и продолжить царапать им по бумаге.
Сара медленно повернулась к ней.
– Ты пишешь пьесу о Генрихе Восьмом и единороге и считаешь меня склонной драматизировать?!
– Это сатира, – пояснила Харриет.
– Что такое сатира? – вмешалась Френсис. – Все равно что сатир?
В глазах Элизабет мелькнул коварный восторг, и она воскликнула:
– Да!
– Элизабет! – прикрикнула Харриет.
– А что, разве не так? – прищурилась Френсис.
– Так должно быть, учитывая, что ты заставила ее вставить в пьесу чертова единорога, – парировала Элизабет.
И опять Харриет пришлось повысить голос, чтобы приструнить сестру.
Вообще-то Саре было все равно, что проказница Элизабет произносит подобные слова, но как старшая в семье она сознавала, что должна по крайней мере сделать вид, что ей не все равно.
– Ну хорошо: окровавленного единорога, – пошла на попятную Элизабет. – В любом случае пьеса будет значительно интереснее.
– О, Харриет! – ахнула Френсис. – Ты ведь не собираешься искалечить единорога?
Харриет разгладила листок бумаги.
– По крайней мере не слишком.
Френсис охнула от ужаса.
– Каким это образом свадьбы могут кого-то преследовать? – громко спросила Харриет, вновь повернувшись к Саре. – Может, объяснишь, почему они хуже чумы?
– Свадьбы хуже чумы, если между ними всего одна неделя и если кому-то не повезет быть родственницей одной из невест и одного из женихов, а особенно если кто-то вынужден стать подружкой на свадьбе, где…
– Ты была подружкой всего лишь раз, – перебила Элизабет.
