Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Эт… то и есть твое подтверждение?
Дэниел пожал плечами:
– Потом он сказал, что не станет меня убивать, и сдержал слово.
– Лихо вы ему… – не сдержался Хью.
Сара взглянула на свою руку: костяшки пальцев стали лиловыми. Господи, свадьба Дэниела через два дня! Энн никогда ее не простит.
– Оно того стоило, – заверил Дэниел, покрутив пальцем возле глаза, а потом добавил, вздернув брови и улыбнувшись Хью: – Она сделала то, чего так и не удалось ни мне, ни вам.
– И все, что для этого потребовалось леди Саре, – пожертвовать собой, – заметил лорд Рамсгейт с сальной ухмылкой.
"– Замолчи, или я тебя убью, – зарычал Хью, и Саре пришлось встать между ними.
– Возвращайтесь в Лондон, – приказала она маркизу. – Увидимся на крестинах нашего первенца, и ни секундой раньше.
Лорд Рамсгейт не торопился, и Сара требовательно спросила:
– Мы разве не все выяснили?
– Все ясно, как вода в озере, моя дорогая леди. – Лорд Рамсгейт направился к двери, но у порога обернулся и добавил, пристально глядя на нее: – Будь вы рождены раньше, я женился бы на вас.
– Ублюдок!
Сара отлетела в сторону, и в тот же миг раздался жуткий хруст: кулак Хью столкнулся с плотью.
– Ты недостоин даже имя ее произносить! – прошипел Хью, в ярости глядя на отца, валявшегося на полу. Из сломанного носа хлестала кровь.
– И тебя я считал лучшим, – пробормотал лорд Рамсгейт, передернувшись от боли и отвращения. – Господи милостивый, за какие грехи ты наградил меня такими сыновьями?
– Хью, – прошептала Сара, положив руку ему на плечо, – оставь, он этого не стоит.
Он не сбросил ее руку, вообще ничем не показал, что слышит ее. Наклонившись и подняв упавшую трость, Хью ужасающе ровным и бесстрастным тоном, не отрывая глаз от отцовского лица, процедил:
– Если хотя бы коснешься ее, убью. Если скажешь ей хоть слово, убью. Если хотя бы дыхнешь в ее сторону…
– Убьешь, – презрительно ухмыльнувшись, договорил маркиз и кивком указал на искалеченную ногу сына: – Продолжай думать, будто на что-то способен, наивный бо…
Хью молниеносно оказался перед ним, вытянув трость перед собой как шпагу.
– Потрудись повторить, – процедил Хью, прижав кончик трости к горлу маркиза.
Сара перестала дышать.
– Ну, я жду. – Тон Хью был зловеще-спокойным. – Ведь тебе есть что сказать, верно?
Трость прочертила дугу от уха до уха лорда Рамсгейта, и Сара облизнула вмиг пересохшие губы, настороженно глядя на Хью.
