Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
На свадьбе он вряд ли будет хорошо выглядеть.
– Ты как?
Дэниел что-то пробурчал в ответ, и Сара решила, что прозвучало это вполне бодро.
– Вот и хорошо. – А потом до нее дошло: – Где Маркус и Хонория?
– Приедут чуть позже в экипаже, – яростно прошипел Дэниел. – Я прискакал верхом.
Ну конечно! Кто бы сомневался. Он тут же вскочил в седло, как только узнал, что она уехала без него!
– Вы сломали мне руку! – послышались причитания лорда Рамсгейта.
– Не преувеличивайте! – отрезала Сара.
Хью хихикнул и тут же удостоился мрачного взгляда. Ничего смешного во всем этом нет! И если он думает иначе, значит, он – не тот человек, которым она его считала. Юмор висельника хорош только для тех, кто не стоит на эшафоте.
Она быстро повернулась к кузену:
– У тебя есть нож? – Дэниел вытаращил глаза. – Это чтобы разрезать его веревки!
– Вот как!
Дэниел сунул руку в голенище сапога и вытащил маленький кинжал.
– Я приобрел привычку носить с собой оружие в Италии, – сухо пояснил Дэниел.
Сара кивнула. Ну разумеется, ведь лорд Рамсгейт натравил на него наемных убийц!
– Не двигайтесь! – рявкнула она на маркиза и направилась к кровати. – И вам я бы тоже порекомендовала не шевелиться.
Эти слова Сара уже адресовала Хью, принимаясь пилить веревки на его левой руке.
Когда путы были наполовину срезаны, она вдруг увидела, что лорд Рамсгейт поднимается на ноги, и, ткнув ножом в его сторону, выкрикнула:
– Эй! А ну на пол!
Маркиз немедленно подчинился, а Хью пробормотал:
– Вы меня пугаете.
Это прозвучало как комплимент, но Сара прошипела:
– Вас же убить могли!
– Нет. Я единственный, кого он никогда не тронет, помните?
Она приоткрыла губы, но тут же забыла все, что собиралась сказать, потому что в голове метались совсем другие мысли.
– Сара? – с тревогой окликнул ее Хью.
Он не единственный, поняла она вдруг, кого маркиз не тронет.
Последние волоконца веревки наконец лопнули, и Хью, со стоном опустив руку, принялся массировать затекшее плечо.
– Ноги можете сами освободить, – сказала Сара, едва вспомнив, что нож нужно подавать рукояткой вперед, и подошла к лорду Рамсгейту и приказала встать.
– Вы ведь только что велели мне сесть.
– Вряд ли целесообразно сейчас со мной спорить.
