Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
И поняла, что она (лучшая в мире подруга) хороших новостей не принесла – по крайней мере тех, которые Сара считала хорошими.
Как и Хью Прентис, если судить по выражению его лица.
Но Хонория так и сияла, словно жизнерадостный, почти обвенчанный фонарик, и только что не взлетела в воздух, провозгласив:
– Кузен Артур заболел!
Элизабет тут же встрепенулась:
– Это действительно хорошая новость.
– О, брось! – отмахнулась Харриет. – Он и вполовину не так плох, как Руперт!
– Нет, это еще не такая хорошая новость, – поспешила вставить Хонория, нервно поглядывая на Хью: как бы не посчитал их кровожадными особами.
Френсис ахнула и бросилась к ней:
– Означает ли это, что я тоже могу сидеть за главным столом? О, пожалуйста, скажи, что я могу занять его место! Мне бы так этого хотелось! Особенно потому, что стол будет стоять на возвышении, а я окажусь выше всех!
– О, Френсис, – тепло улыбнулась Хонория. – Я бы очень этого хотела, но ты знаешь, что за главным столом не должно быть детей, и следовательно, нам нужен джентльмен.
– Значит, лорд Хью, – догадалась Элизабет.
– Рад служить, – отчеканил Хью, хотя видел, что Сара вовсе не рада.
– Не могу передать, как я вам благодарна! – воскликнула Хонория. – Особенно Саре.
Хью уставился на Сару. Сара уставилась на Хью. Ей казалось очень важным показать свое истинное отношение к происходящему.
И тут он улыбнулся! Болван! Вернее, улыбкой это можно было назвать с большой натяжкой.
– Уверена, что буду счастлива сидеть рядом с вами, а не с кузеном Рупертом, – заверила Сара. «Счастлива», конечно, сильное преувеличение, но у Руперта ужасно пахло изо рта, так что хотя бы этого удастся избежать!
– Я тоже уверен, – повторил лорд Хью со странной смесью тягучести и категоричности в голосе, от которой мозг Сары готов был взорваться.
Он издевается над ней? Или просто повторяет ее слова? Трудно понять.
Еще одна черта, которая характеризовала лорда Хью Прентиса как самой раздражающей личности во всей Англии. Имеет право человек знать, подшучивают над ним или нет?!
– Надеюсь, вы не едите сырой лук за завтраком? – холодно спросила Сара.
Хью улыбнулся (а может, и нет):
– Не ем.
– Ну слава богу!
– Сара… – нерешительно одернула ее Хонория.
Сара с ослепительной улыбкой повернулась к кузине.
