Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
И все же, когда заговорила, изо рта вырвалось всего два слова: «Моя мать».
– Ваша мать ехидна?
– Нет! То есть, как правило, нет!
О господи, хорошо, что у сэра Феликса нет привычки сплетничать! Ведь если это дойдет до матери…
– Я не то хотела сказать, мама вовсе не ехидна, просто я оговорилась… Мне нужно ее найти, она особенно подчеркнула – прежде чем захочу уйти, то есть сейчас…
– Уже почти одиннадцать, – услужливо заметил сэр Феликс.
– Тем более.
Сара попрощалась, оставив сэра Феликса с кузеном Артуром, который пусть и не интересовался ехиднами, все же прекрасно умел притворяться заинтересованным, и отправилась на поиски матери – сообщить, что хочет уехать пораньше.
Они жили недалеко от Данвуди; если леди Плейнсуорт не захочет покинуть бал, кучеру не составит труда отвезти Сару домой, а потом вернуться.
Пять минут поисков ни к чему не привели, и скоро Сара, раздраженно бормоча, шла по коридору туда, где, по ее предположениям, Данвуди устроили игорную комнату."
"Не то чтобы леди Плейнсуорт не могла позволить себе проиграть пару гиней, тем более что нынче играли все матроны, но все же несправедливо, что она пускает по ветру деньги, в то время как Сара спасает семью от позора, который навлек на нее кузен именно игрой в карты.
– Ах, ирония, – прошептала Сара. – Имя тебе…
Имя тебе было…
Имя тебе могло быть…
Она даже остановилась и сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить имя иронии, упорно ускользавшее от нее.
– Я ничтожество, – пробормотала Сара и отправилась дальше.
Мягкий свет лился из приоткрытой двери всего в нескольких футах впереди. Для карточной игры там было чересчур тихо, но открытая дверь свидетельствовала, что вряд ли Сара увидит что-нибудь неприличное.
– Мама! – окликнула девушка, входя в комнату, но матери там не было.
Похоже, ирония сменила имя и теперь ее зовут Хью Прентис.
Сара застыла на пороге и уставилась на мужчину, сидевшего у окна.
Но увы…
– Надеюсь, вы удовлетворены, – холодно заметила Сара.
Услышав ее голос, лорд Хью встал. Его движения были скованными. Чтобы подняться, ему пришлось облокотиться на спинку кресла.
– Прошу прощения? – обронил он учтиво, рассматривая ее с выражением, абсолютно лишенным эмоций.
