Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
С неожиданной ясностью она вдруг поняла, что он красив, и дело не только в цвете его глаз, а в том, как он смотрит на собеседника: не мигая, лишая душевного равновесия. И это придавало ему силы и глубины, что трудно было игнорировать. А его рот… Он редко улыбался, по крайней мере ей, но была в изгибе его губ некая насмешливость. Наверное, не все находят это привлекательным, как она…"
"– Вместе с нами в этом помещении, – обвел он изящным жестом комнату, – сколько еще, по-вашему?
Она понятия не имела, куда он клонит, но все же осмелилась предположить:
– Человек сорок?
– Верно, – отозвался лорд Хью, хотя, судя по тому, как его взгляд быстро обежал комнату, можно было заключить, что он не согласен ее оценкой.
– Я вежлива вовсе не потому, что здесь еще сорок человек, – возмутилась Сара. – Этого от меня потребовала кузина.
Уголок его губ дрогнул, что вполне могло сойти за улыбку.
– Понимала ли она, каким испытанием это может стать для вас?
– Уверена, что нет, – сухо заверила Сара.
Хонория знала, что кузине не нравится общество лорда Хью, но, похоже, не сознавала степень этого отвращения.
– Должен вас поблагодарить, – кивнул он насмешливо, – за то, что проявили сдержанность и оставили свои протесты при себе.
Что-то прекрасное и знакомое вернулось в душу, и Сара наконец почувствовала себя в своей тарелке.
– Вовсе нет.
К ее величайшему изумлению, лорд Хью издал звук, очень похожий на сдавленный смех.
– Но она все равно навязала вам меня.
– Она волнуется, что вы будете неловко чувствовать себя в Фенсморе, – добавила Сара тоном, в котором не было ни малейшего сочувствия.
Он вскинул брови и ответил легкой улыбкой:
– И она считает, что именно с вами я почувствую себя непринужденно?
– Я не рассказывала ей о нашей предыдущей встрече, – призналась Сара.
– Вот как?
Он снисходительно кивнул.
– Все становится на свои места.
Сара стиснула зубы в не слишком успешной попытке удержаться от фырканья. Как она ненавидела этот тон! Вряд ли Хью Прентис единственный в Англии мужчина, который пользуется подобным тоном, но он, казалось, умело отточил это искусство до остроты бритвенного лезвия.
Сара не понимала, как можно выносить его общество более нескольких минут.
