Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Маркус покачал головой и направился к Дэниелу.
– Приготовьтесь, джентльмены.
Хью так и не понял, кто отдал приказ: скорее всего кто-то знавший о дуэли и решивший покрасоваться перед остальными. Позже в Лондоне именно это было доказательством: «Я сам видел!»
– Готовьтесь!
Хью поднял руку и прицелился – на три дюйма правее плеча соперника.
– Один.
Господи, он и забыл о счете!
– Два!
В груди у него все сжалось. Счет. Вопли. Первый раз в жизни цифры стали его врагом. Голос отца, торжествующий, хриплый… и Хью, пытавшийся не слушать…
– Три!
Хью сжался.
И нажал курок.
– Ааааааааууууууааааааааа!
Хью удивленно воззрился на Дэниела.
– Проклятье, вы меня подстрелили! – взвыл Смайт, хватаясь за плечо, белая рубашка на котором быстро краснела.
Нет, Хью целился в сторону, да и расстояние слишком незначительное и стрелок он хороший, просто превосходный.
– О Иисусе, – пробормотал хирург и бросился бежать.
– Вы его ранили! – ахнул Данвуди. – Почему?
У Хью не было слов. Дэниел ранен – возможно, смертельно, и выстрелил в него он, сам, никто его не заставлял.
Когда Дэниел поднял окровавленную руку, Хью вскрикнул, ощутив, как рвется плоть на его бедре.
Почему ему показалось, что он слышал выстрел до того, как Дэниел нажал на спусковой крючок? Он знал, что это неправильно. Если сэр Исаак Ньютон не ошибается, скорость звука – девятьсот семьдесят девять футов в секунду. Хью стоял приблизительно в двадцати футах от Дэниела, а это означает, что скорость пули…
Он все обдумал, просчитал, но так и не смог найти ответа.
– Хью! Хью! – донесся до него всполошенный голос Данвуди. – Вы в порядке?
Хью пытался разглядеть расплывавшееся перед глазами лицо Чарлза. Если он смотрит снизу вверх – значит, лежит на земле.
Хью несколько раз моргнул, стараясь сфокусировать взгляд. Может, он все еще пьян, не протрезвел после вчерашнего?
Нет, он не пьян. Во всяком случае, не слишком. Зато ранен – или, по крайней мере, так считает. Похоже, в него попала пуля, хотя теперь уже не так больно.
Хью сглотнул. Почему так трудно дышать? Разве его ранили не в ногу? Если только ранили… Он по-прежнему не совсем понимал, что произошло.
– О господи! – раздался новый голос.
Маркус Холройд. Дышит тяжело. Лицо посерело.
– Надавите на ногу! – пролаял хирург. – И осторожнее с этой костью.
Хью попробовал что-то сказать.
– Жгут, – сказал кто-то. – Разве не нужно наложить жгут?
Хью сделал еще одну попытку.
