Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города.
Он по-прежнему был груб и раздражал ее, и ей не слишком нравилось его общество, но впервые с той судьбоносной дуэли три с половиной года назад Сара поняла, что восхищается им. Он сильный.
Хью Прентис к тому же силен душой, а это самое главное. Он и должен быть силен, если оправился от такого увечья.
Сара сглотнула, глядя куда-то в пространство, хотя продолжала идти рядом с ним. Ей было не по себе, словно пол неожиданно сместился на дюйм вправо или воздух стал разреженным. Несколько последних лет она люто ненавидела этого человека, и пусть гнев не поглотил ее полностью, в какой-то мере все же определил ее характер.
Лорд Хью Прентис был ее константой. Когда мир переворачивался и изменялся, он оставался постоянным объектом ее отвращения. Он был холоден, бессердечен, не имел совести. Он разрушил жизнь ее кузена и даже не извинился за это. Он ужасен – в том смысле, что в ее жизни не было ничего хуже!
И сейчас она нашла в нем объект для восхищения? Да она ли это? Вот Хонория – та в каждом способна найти что-то хорошее. Сара же злопамятна и редко меняет свое мнение.
Что же случилось сейчас?
– Если я уйду, вы будете танцевать до упаду? – внезапно спросил лорд Хью.
Сара вздрогнула от неожиданности, так затерявшись в своих смятенных мыслях, что его голос прозвучал словно гром, и призналась:
– Откровенно говоря, я об этом не думала.
– А следовало бы, – сказал он тихо. – Вы прекрасно танцуете.
От удивления она приоткрыла рот, а он кивнул:
– Да, леди Сара, это комплимент.
– Я не знаю, что с этим делать.
– Принять с благодарностью.
– Вы говорите по личному опыту?
– Конечно, нет: я почти никогда не принимаю комплименты с благодарностью.
Она подняла на него глаза, ожидая увидеть хитрую, а может, и лукавую гримасу, но его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным. Он даже не смотрел на нее.
– Вы очень странный человек, лорд Хью Прентис, – тихо заметила Сара.
– Знаю…
Они обогнули огромного двоюродного дедушку Сары и его чрезвычайно высокую жену, чтобы подойти к двери бального зала. Но прежде чем смогли сбежать, их остановила Хонория, все еще излучавшая такое счастье, что, должно быть, от улыбок у нее болят щеки. Френсис держала кузину за руку и нежилась в лучах ее славы.
– Вы не можете уйти так рано! – воскликнула Хонория."
"И тут, словно в качестве доказательства невозможности незаметно покинуть общество Смайт-Смитов, по другую сторону от новобрачной внезапно материализовалась Айрис и захихикала:
– Сара! И лорд Хью. Вместе. Снова.
