Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Так и есть? – переспросила Айрис.
– Да. Мне очень жаль, и я прошу прощения у тебя, у Дейзи и, возможно, у тебя тоже, Харриет.
– Она даже не играла в прошлом году! – возмутилась Дейзи.
– Я ее старшая сестра, и уверена, что должна попросить у нее прощения, хотя бы за что-то. Прошу меня извинить. Я ухожу с Хью.
– Но мы репетируем! – воскликнула Дейзи.
Сара весело помахала ей рукой:
– Пока!
– Пока? – пробормотал Хью, когда они вышли из музыкального салона. – Ты сказала «пока»?
– Только Дейзи.
– Тебе вовсе не обязательно играть в этом году.
– Напротив – обязательно.
Сара никогда не признает этого вслух, но когда ей стало ясно, что никто, кроме нее, не способен спасти ежегодный музыкальный вечер, она не может позволить ему умереть.
– Очень важно соблюдать традиции, – заявила Сара, с трудом веря, что эти слова исходят из ее уст. – И кроме того… – Сара взяла руку Хью и положила себе на живот. – Это может быть девочка.
Он не сразу сообразил.
– Сара! Ребенок?
Она кивнула.
– Когда?
– Думаю, ноябрь.
– Ребенок, – повторил Хью, словно не мог поверить.
– Тебе ли удивляться? – поддразнила Сара. – В конце концов…
– Мы обязательно должны научить ее играть на каком-нибудь инструменте, – перебил ее Хью.
– Она может оказаться мальчиком.
Хью усмехнулся:
– Это было бы весьма необычно.
Она рассмеялась: только Хью способен так шутить!
– Я люблю тебя, Хью Прентис.
– И я люблю тебя, Сара Прентис.
Они направились к входной двери, но через два шага Хью нагнулся к жене и прошептал:
– Две тысячи.
И Сара, потому что она Сара, усмехнулась и спросила:
– Всего-то?"
