Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Когда он проникал в нее пальцами, ощущение было поразительным, но ведь мужское естество куда больше…
Его рука прокралась между их телами и коснулась ее, как раньше, но на сей раз сосредоточилась на крошечной шишечке, не проникая глубоко.
– Боже, какая ты влажная, – простонал Хью и, отведя руку, навис над ней. – Я постараюсь быть нежным.
Когда его плоть стала медленно пробиваться вперед, у Сары перехватило дыхание, а когда давление усилилось, она сжалась. Ей было больно. Не слишком, но достаточно, чтобы погасить пылавший в ней огонь.
– Все хорошо? – спросил он с беспокойством.
– Д-да.
– Не лги.
– Почти хорошо, – улыбнулась она слабо. – Правда.
Хью попытался выйти из нее, но Сара запротестовала, обхватив его руками:
– Не надо!
– Но ведь…
– В первый раз всегда больно.
– Откуда ты знаешь?
Нервный смешок сорвался с ее губ:
– У меня полно замужних родственниц, и те, что постарше, любят поговорить.
Он навис над ней, опираясь на руки, чтобы не раздавить своей тяжестью, но ничего не сказал, а судя по его сосредоточенному лицу, вряд ли и мог.
– Но потом становится лучше. Так говорят. Если муж заботлив, то и очень хорошо.
– Я же не муж, – прохрипел Хью.
Сара запустила пальцы в его густые волосы и притянула голову к себе:
– Но скоро будешь.
И тут он не выдержал. Все мысли о том, чтобы остановиться, куда-то улетучились, когда он завладел ее губами в жгучем поцелуе. Он двигался медленно, но решительно, пока – она не знала, как им это удалось, – их губы не встретились и он не заполнил ее целиком.
– Я люблю тебя, – выдохнула Сара, не дав ему спросить, все ли в порядке.
Она больше не хотела вопросов. Только страсти. Хью снова стал двигаться, и в конце концов они обрели ритм, который привел их на вершину блаженства. И в это ослепительно прекрасное мгновение она содрогнулась, сжав его плоть, а он зарылся лицом ей в шею, чтобы заглушить крик, и вонзился в нее последний раз, излив семя в лоно.
Потом было слышно только их тяжелое дыхание.
Хью проснулся первым и, убедившись, что еще не рассвело, позволил себе простую роскошь лежать на боку и смотреть на спящую Сару. Однако через несколько минут ногу свело судорогой. Он давно уже так ее не напрягал, и хотя усилия были восхитительными, про последствия так не скажешь.
