В мире затаившегося мрака и напряженной тревоги, уставший разум медленно возвращался. Сердце колотилось как будто на грани выламывания, а головная боль ощутимо усиливалась, словно тисками цеплялась за каждое дыхание. Попытка восстановить память превращалась в мучительный процесс, призрачные образы лишь частично помогали уловить хода событий, будто сгустки иллюзий среди гущи ночного безмолвия....
Большого выброса энергии при этом я не почувствовал, так что вариант с проколом пространства также отпадает.
Мужчина бросил на стол флешку.
– Дело теперь за вами, но я не советовал бы связываться с ней самому. Для этого есть специалисты. Если она способна управлять временем, то подловить ее будет очень сложно.
– Спасибо, Эдуард, – сухо произнес Меньшиков. – Ты прав, дальше мы сами. Можешь быть свободен.
Подождав, пока дверь за безопасником закроется, аристократ повернулся к своему другу, который за все время так и не проронил ни слова.
– Ну и что теперь будем делать?
– Звони Морозову, – Галицкий был настроен решительно, от былой расслабленности не осталось и следа. – Пусть собирает от своего имени совет. Эдуард прав, пусть этим занимаются те, кто должен. И не забывай, нам нужно добиться от совета максимальной благосклонности, чтобы они утратили бдительность. А новость о появлении нового мага времени будет для них подобно разорвавшейся бомбе.
Олег покрутил в пальцах карандаш, а потом с силой сжал его.
"– Ты же понимаешь, что для меня это возможность раз и навсегда покончить с Бестужевыми? Я должен участвовать в этом.
***
Столица откликнулась на удивление быстро. Слово ""хрономаг"" подействовало на них, как красная тряпка на быка.
В считанные часы совет организовал внеочередное собрание и устроил видеоконференцию, на которую любезно пригласили и Меньшикова с Галицким, как непосредственных свидетелей и представителей города №.
Алексей Морозов, тот самый, кто донес до совета безрадостную весть, узколицый и холеный аристократ средних лет, мрачно взирал на окружающих, сидя за общим столом в том самом зале. Похоже, он уже был не рад тому, что затеял с подачи Меньшикова.
Второй член совета, Николай Золотарев, находящийся в зале, был чуть постарше и покрупнее Морозова, и на лице его читалось похожее недовольство.
Третья представительница, Агнесса Романова, эффектная брюнетка, которой на первый взгляд можно было дать не больше тридцати лет, держалась манерно и всем своим видом излучала высокомерие. Только ни для кого не было секретом, что ее лицо и шея перенесли немало пластических операций.
