В мире затаившегося мрака и напряженной тревоги, уставший разум медленно возвращался. Сердце колотилось как будто на грани выламывания, а головная боль ощутимо усиливалась, словно тисками цеплялась за каждое дыхание. Попытка восстановить память превращалась в мучительный процесс, призрачные образы лишь частично помогали уловить хода событий, будто сгустки иллюзий среди гущи ночного безмолвия....
Четвертый, Петр Аверченко, был одним из самых молодых членов совета. С виду он казался типичным плейбоем: смазливая внешность, густая шевелюра золотистых волос, стильная дорогая одежда. Но враги и немногочисленные друзья Петра знали, что нельзя его недооценивать.
Пятым был Ратибор Дамиров, древний старик, повидавший немало в своей жизни, но к своим годам сохранивший ясность ума и рассудка. Он не явился во дворец, и в данный момент находился у себя дома, грея старые косточки в кресле у камина. Именно Рабитор имел решающее право голоса, несмотря на формальное равенство членов совета.
Прочих присутствующих Меньшиков знал плохо. В совете они были на вторых ролях, и почти не влияли ни на что.
Председатель взял слово первым.
– Итак, дамы и господа, мы собрались сегодня по очень важному, и я бы сказал, тревожному поводу. Господа Меньшиков и Галицкий утверждают, что они обнаружили живого мага времени, – мужчина замолчал, давая аристократам время осмыслить услышанное.
Совет тут же зашумел, возмущенно и испуганно.
– Невозможно…
– Как такое проглядели?
– Нужно принять меры!
Похоже, не все еще были в курсе, и даже те, кто знал, не до конца в это поверили.
– Господа, прошу вас, успокойтесь, – призвал к порядку председатель. – Доказательства более чем убедительны, я и господин Морозов внимательно изучили их, и готовы это подтвердить. Кто захочет, сможет сам ознакомиться с ними позже. Бестужева Олеся Павловна признана нами, как маг времени. Да, уже долгое время о выживших ничего не было известно, и появление подобного мага не предвещает ничего хорошего.
– Бестужева?! Как же так…
– Уничтожить!
– Ликвидировать любой ценой!
– Нельзя допустить, чтобы история повторилась!
Председатель поморщился. Он давно ничего не решал в совете, играя роль ширмы между аристократами и простым народом.
– Она ведь совсем девочка, ей просто не повезло с даром. И не успела сделать ничего такого, чтобы приговаривать ее к высшей мере.
– Позвольте мне сказать, – вклинился вдруг Меньшиков в обсуждение.
Дождавшись, пока все утихнут и обратят на него свое внимание, он продолжил.
– Эта, как вы говорите, девочка, никто иная, как та самая Тринити.
В этот раз совет загудел еще сильнее, напоминая потревоженный улей.
