В мире затаившегося мрака и напряженной тревоги, уставший разум медленно возвращался. Сердце колотилось как будто на грани выламывания, а головная боль ощутимо усиливалась, словно тисками цеплялась за каждое дыхание. Попытка восстановить память превращалась в мучительный процесс, призрачные образы лишь частично помогали уловить хода событий, будто сгустки иллюзий среди гущи ночного безмолвия....
Но и люкс поражал воображение своей внутренней обстановкой: дорогая мебель, уютные персидские ковры на полу и настоящий камин в общей комнате.
Пообедав, мама с сестрой побежали переодеваться в свои драгоценные платья, я же торопиться не стала, спокойно допивая сок и дожевывая бифштекс. Отец тоже не спешил надевать свой смокинг, разумно полагая, что до бала еще уйма времени.
– Как там продвигается расследование нападения, пап? – спросила я Павла, когда мы остались за столом одни. – Есть ли вероятность, что Меньшикова хоть как-то призовут к ответу? Или хотя бы заставят его понервничать?"
"– Сомневаюсь, Олесь.
– Так ведь, вроде был уже подобный прецедент. Аристократа тогда вроде в колонию отправили, а все имущество описали.
– Да, было такое, но, можно сказать, как исключение из правил. Да и то, пришлось тогда постараться, чтобы история не стала достоянием всей общественности. Простой народ и так недоволен знатью, а тут такой повод отыграться за все притеснения.
Слова отца вызвали у меня глухую досаду.
– И что теперь, аристократам можно все, что угодно? Мучать, убивать людей, ставить на них опыты? Чем мы тогда лучше фа…
Я осеклась. В этом мире вроде не было Второй Мировой, а значит, я снова чуть не выдала себя.
– Чем мы тогда лучше обычных преступников?
– Откуда ты этого нахваталась? – настороженно посмотрел на меня мужчина.
– Да о чем ты? – изобразила я удивление. – В интернете просто полно желтой прессы, вот и начиталась всяких страстей.
Помолчав для приличия, я продолжила прощупывать почву.
Так все же, ответь, папа, таким как, например, тот же Молчунов, все так и будет с рук сходить? Или журналисты врут, и он лишь жертва?– как можно небрежней поинтересовалась я, а то и так моя странная осведомленность пугает отца.
