Автор
В темном кабинете с запахом перегрелки и горящего мусора, я чувствую себя как ребенок — укутанная в его холодные объятия, ощущая только его дыхание и жесткость. Он меня назвал "малышкой", но это вызывает не страх, а странное тепло и счастье рядом с человеком, который бережет меня от опасности....
Темный плащ красиво развевается при каждом шаге. Модель с подиума. Звезда. Боже, какая они красивая пара!
Невольно представляю их вместе, и сердце болит."
"Наверно, потому, что нас с ним вместе представить не могу.
Не складывается.
Он – слишком красивый. Мужественный. Такой… Господи, при одном воспоминании, как смотрел он на меня тогда, возле горящего дома, сердце останавливается…
А я… Обычная. Самая простая.
Я смотрю в красивое , немного хищное лицо его девушки и не понимаю ее неприязни ко мне.
- Я вижу, как ты работаешь! Крутишься вокруг него… Момент ловишь? Да? Забудь.
- Поняла.
- Еще раз увижу, как ты возле палаты ошиваешься, пожалуюсь, и тебя уволят! Поняла?
- Поняла.
- Свободна.
- У меня еще перерыв.
Демонстративно затягиваюсь своей дешевой сигаретой и выдуваю ей дым в лицо. Пошла ты!
Морщится и уходит.
Смотрю, как она спускается с крыльца, как полы плаща бьют по голенищам высоких сапог.
На эсэсовку похожа.
Из старых советских фильмов.
4.
- Слушай, давай в нормальную больницу, Петь.
- Я не простил. Хватит об этом, Лан.
Я замираю возле приоткрытой двери в вип-палату.
У нас обычная районная больница, вип – это значит один пациент в палате и есть старый телевизор.
Здесь еще и туалет. В принципе, условия – царские. Куда она уговаривает его перевестись? Зачем?
- Не хватит! Здесь нет должного ухода, квалифицированного персонала! Здесь, воняет, наконец!
- Всего мне хватает. Иди ко мне.
- Петь… Тебе же нельзя…
- Что нельзя? Касаться тебя, да? Можно. И давно уже нужно. Иди ко мне…
Шорох, возня… Мои щеки пылают так, что сейчас подожгут халат! Надо уйти! Надо! Потом приберусь…
- Нет, Петь… Нет…
- Почему? Что не так?
- Ну… Я думаю все же, что еще рано… И ты… Не поправился… Навредить себе…
- Да? А, может, все дело в моей обгоревшей роже?
- Нет, ну что ты! Петя, нет!
- А почему ты не смотришь на меня, а? Почему не целуешь? Не хочешь? Слишком страшный?
- Петь…
- Пошла вон отсюда.
- Петя…
- Вон!!!
Господи, ему же нельзя кричать! У него – легкие! И горло!
Не думая больше ни о чем, врываюсь в палату, смотрю требовательно и злобно на нее. И на него.
- О, вот и твоя сиделочка!
Лана, некрасиво скривив красивые губы, презрительно выплевывает слово за словом.
- Караулила под дверью, да? Ждала?
Я молчу. И даже не смотрю на нее. Она – вне зоны моих интересов.
Петр сидит на кровати, уткнувшись взглядом в ладони.
