Автор
В темном кабинете с запахом перегрелки и горящего мусора, я чувствую себя как ребенок — укутанная в его холодные объятия, ощущая только его дыхание и жесткость. Он меня назвал "малышкой", но это вызывает не страх, а странное тепло и счастье рядом с человеком, который бережет меня от опасности....
Я полностью поглощена своими ощущениями.
Мне неудобно. Потому что он не жалеет. Властная рука не дает свободы, не позволяет вздохнуть полной грудью, горло сокращается. Потому что он и в самом деле большой. И это тяжело.
Мне горячо. Везде, во всем теле, остро-горячо просто от осознания того, что происходит. Его запах бьет в голову так, что напрочь отключает любую мыслительную деятельность. Я и не думаю. Я тону. Я просто задыхаюсь."
"Мне сладко. От его голоса прерывистого, от его вкуса, от того, что ему нравится! Ему нравится то, что я делаю! Он – мой.
Я уже думаю, что все скоро кончится, слишком он напряжен, слишком тяжела рука, слишком напористы движения…
Но неожиданно меня отпускают.
Я приподнимаюсь, смотрю удивленно.
Что такое? Я что-то делала не так? Ему не нравится?
Но руки грубо тянут вверх, силой сажают на живот.
Я седлаю его, как норовистого жеребца, и сейчас Петр наверняка ощущает голой кожей, насколько мокрые у меня трусики.
- Малышка… Красивая такая… - шепчет он, завороженно разглядывая меня.
А я удивляюсь. Я? Красивая? Я???
Пальцы опытно скользят под халат, отгибают кромку белья. И сразу ныряют вглубь.
Ах! Я невольно закатываю глаза.
Хорошо! Боже, как хорошо!
Мне никогда никто не делал ничего подобного. Я вообще с мужчиной не была! И не знала, что можно так… Руками…
- Мокрая какая… Садись на меня, малышка…
Я не задумываюсь.
Потому что надо.
Единственное, о чем думаю, это только , чтоб не понял, что у меня не было никого. Потому что тогда прекратит. И я умру сразу.
Сползаю ниже, по пути целуя грудь, трогая безудержно все, до чего могу дотянуться. Эта тактильность необходима, она – дополнительное удовольствие, усиливающееся в геометрии.
Копошусь с бельем, хорошо, что эластичное, легко отогнуть.
Он не мешает, смотрит жадно, гладит меня по бедрам, широкие ладони забираются к животу, мимолетно касаются клитора. Я каждый раз вздрагиваю, когда он это делает.
- Зажигалка какая, малышка… Тебя только пожарный потушит…
А потом он приподнимает меня, легко, словно я – невесомая, и мягко насаживает на себя.
Я замираю. Потому что больно. Это очень больно! Но я умею терпеть. Главное, чтоб не догадался! Не прекратил!
Он хмурится, оглядывает меня темно, горячо.
