Брэнсон подозрительно покосился на него:
– Ну и что ты о ней думаешь?
– Она знает больше, чем говорит.
– Пытается прикрыть ему задницу?
Грейс рассматривал браслет. Три тонких медных обруча, скрепленные вместе, на каждом – два маленьких кружка.
– Ну вот, ты опять за свое – отвечаешь вопросом на вопрос.
Некоторое время Грейс молчал, вспоминая Эшли Харпер. Она тревожится, не сразу отвечает на вопросы… За девятнадцать лет работы в полиции он усвоил многое. Но наверное, главное – то, что правда не всегда лежит на поверхности. Эшли Харпер явно знает больше, чем говорит, – ее выдают глаза. Возможно, сейчас она убита горем и переживает из-за того, что полиции стало известно о фирме на Каймановых островах. И все же… она о чем-то умалчивает.
Через двадцать минут они остановились у желтой полосы, за которой начиналась пешеходная зона Кейптауна, и вылезли из машины.
Дождь все еще лил, как из ведра. Море было пустынно, если не считать какого-то танкера или грузового судна, серым пятном расплывающегося на горизонте. Навстречу им несся плотный поток легковушек и грузовиков. Справа горели огни Дворцового пирса.
«Приморский парад» – бульвар, вытянувшийся на милю вдоль красивых особняков эпохи Регентства, – был запружен машинами, бегущими в обоих направлениях. Одним из немногих современных зданий здесь был «Ван Аллен» – жилой комплекс двадцать первого века в стиле ар-деко. Они позвонили по домофону в квартиру номер 407.
– Да? – почти сразу отозвался взволнованный голос.
– Марк Уоррен? – спросил Гленн Брэнсон.
– Полиция. Можно переговорить с вами о Майкле Харрисоне?
– Конечно. Поднимайтесь на четвертый этаж.
Послышался резкий гудок, и Грейс распахнул дверь парадного.
– Странное совпадение, – заметил он, когда они вошли в лифт. – Вчера я играл здесь в покер.
– У Криса Крока? Из транспортников?
– Как удалось отхватить такую шикарную хату?
– Он женился на деньгах – точнее, развелся с ними. Его «бывшенькая» лопается от бабок: как-то раз он мне рассказывал, что ее папаша из тех, кто частенько выигрывает в лотерею. А еще ему повезло с адвокатом по бракоразводным процессам.
Они вышли на четвертом этаже, пройдя по коридору, устланному пушистым синим ковром, остановились у двери с табличкой «407» и позвонили.
Не прошло и нескольких секунд, как им открыл молодой человек двадцати семи – двадцати девяти лет, в строгой белой рубашке с открытым воротом, полосатых брюках и черных кожаных туфлях с золотыми цепочками.
– Входите, пожалуйста, – учтиво пригласил он.
