Оказалось, что кофе предназначался для него.
— Петр Николаевич меня предупредил, — заявила Верочка и улыбнулась. — Там, говорит, у меня Лева в кабинете отдыхает, так ты уж проследи, чтобы он с голоду не загнулся.
К кофе Верочка присовокупила два бутерброда с нежно-розовой ветчиной, и Гуров подумал, что утро начинается гораздо лучше, чем он мог представить.
— Спасибо, Верочка, — поблагодарил сыщик и принялся за завтрак.
Когда он почти закончил с этим, в кабинет вошел Орлов. Следом за ним появился и Крячко.
Он тут же опустился в кресло, бодро потер руки и провозгласил:
— Ну что, лучшие сыщики Москвы снова в сборе? Каковы будут наши дальнейшие планы?
— Для начала послушаем рассказ о том, что уже произошло, — заявил Орлов.
Гуров подробно, с самого начала пересказал все вчерашние события, и сам удивился, насколько длинным и насыщенным получился этот день. Правда он захватил и большую часть ночи.
— Итак, на повестке дня у нас несколько фигур, — резюмировал он. — Виктория Рудакова — раз, Лев Хаимович Лейбман — два, Федор Полонский — три.
— Ну и, разумеется, герой минувшей ночи Сергей Рудаков, — заключил Орлов.
— Конечно, — подтвердил Гуров. — Но его можно связать с личностью под номером один.
— Давай подробно про его допрос, — потребовал Орлов.
У Гурова в голове были свежи все показания Сергея Рудакова. Этот двадцатичетырехлетний парень, наркоман, сидевший на героине уже девятый год, оказался сыном Виктории Павловны Рудаковой. Поначалу он начисто отрицал этот факт, хотя смешно не признавать очевидное. Гурову сразу была понятна причина его отказа признавать, что он сын Рудаковой. Незадачливый налетчик не хотел быть связанным с именем Анны Кристаллер.
Рудаков тут же принялся клясться и каяться. Мол, с этим ограблением его бес попутал. Если бы не проклятая наркота, ни в жизнь не пошел бы на такое!
Он постоянно заглядывал в лицо Гурова возбужденными бегающими глазками и повторял:
— Вы мне верите? Верите?
Гуров смотрел на его худое лицо с резко обозначенными скулами, на черные тени, залегшие под потухшими глазами. Полковник видел запястья парня, по которым тянулись дорожки из черных точек от постоянных инъекций, и думал, что этот парень, по всей видимости, законченный наркоман.
Это обстоятельство наверняка было одной из причин странного, непонятного поведения его матери. Но только ли оно? С Викторией Павловной Рудаковой Гурову по-прежнему не все было ясно.
