Он рассчитывал встретиться с ней сегодня, чтобы обсудить все уже с учетом того, что ее сын арестован за попытку грабежа и причинение тяжкого вреда здоровью.
Охранник из продуктового магазина, к счастью, остался жив. Его благополучно прооперировали, так что этот доходяга хотя бы избавил себя от статьи за убийство.
— Мне просто нужно было на дозу, только на нее! Я умирал, понимаете? Вы мне верите? — долетел до Гурова задыхающийся голос Рудакова.
— Откуда у тебя пистолет? — не отвечая на его риторический вопрос, заявил сыщик.
— Пистолет… — Рудаков запнулся. — Я его нашел.
Гуров едва заметно усмехнулся.
— Где? — поинтересовался он, держа наготове авторучку, чтобы записать показания в протокол.
— Я не помню, — ответил Сергей.
Лев Иванович отложил ручку, внимательно посмотрел на него и осведомился:
— Слушай, ты что, за дурака меня держишь?
— Не помню, честно. Я тогда под кайфом был. Ничего не помню!
— Хорошо. Скажи, когда это случилось?
— Это?.. — Рудаков закатил глаза. — На прошлой неделе, кажется. Вы мне верите?
— Нет, — с усмешкой ответил Гуров. — Ты врешь и делаешь это потому, что знаешь, что позавчера из этого пистолета застрелили человека. Насмерть. А это уже серьезнее неудавшегося ограбления магазина, хотя и оно — не детская шалость. Так что на тебе очень много дерьма. Надо быть совершенно больным на голову, чтобы еще больше усугублять свое положение и рассказывать мне сейчас сказки, в которые не поверит даже пятилетний ребенок!
Гуров бился с Рудаковым долго, несколько часов. Про ограбление тот рассказывал подробно и даже охотно. Когда же речь заходила о пистолете, парень тут же принимался твердить, что нашел его где-то, но где и когда — совершенно не помнит.
Его поведение вызывало у сыщика огромное желание просто взять его за шкирку и хорошенько набить ему морду, чтобы был откровеннее. Но полковник Гуров являлся противником таких методов. Никогда, ни единого раза он не ударил задержанного в своем кабинете, какой бы мразью тот ни был. При этом Лев Иванович не записывался в кроткие агнцы. Кулаки и даже оружие за годы службы он пускал в ход очень много раз. Но не при таких обстоятельствах.
Сыщик применял разные методы. Он то вроде бы совершенно забывал о пистолете, беседовал вообще о другом, а потом резко вдруг спрашивал про ствол или, наоборот, в течение долгого времени повторял один и тот же вопрос, при этом не сводя глаз с лица Рудакова.
В конце концов Сергей стал жаловаться на то, что у него начинается ломка.
