Быть может, потому Ресников и имел сейчас вид хотя и не величавый, но спокойный? Однако Кряжин, постоянно обдумывая поведение президента клуба и ставя себя на его место, всякий раз приходил к выводу, что Ресникову выгоднее всего было отправиться в Турцию («для организации товарищеских матчей») и разглядывать рябь на воде Босфорского пролива до тех пор, пока на родине не схлынет цунами.
– Спасибо, Артур Олегович, что сразу после нашего разговора не покинули страну, – проговорил Кряжин, по-хозяйски скидывая с плеч пуховик и размещая его на вешалке у дверей.
– С чего бы мне покидать страну? – спокойно отреагировал тот, наблюдая, как Базаян повторяет манипуляции следователя со своей верхней одеждой. – Вы, Иван Дмитриевич, одержимы какой-то идеей, сформулировать которую почему-то не в состоянии. Я встречаюсь с вами во второй раз и во второй раз не могу понять, к чему вы хотите меня склонить.
– Я сейчас сформулирую. – Кряжин надел очки с тонкими прямоугольными линзами и с громким визгом расстегнул на папке «молнию». – С чего начнем?
Ресников рассмеялся. Этот следователь в Генеральной прокуратуре, по всей видимости, оказался во времена большого передела. Кадров не хватало, и у генерального прокурора не было иного выхода, кроме как давать объявление в газетах о вакансиях. И Кряжин был одним из тех, кто откликнулся. «С чего начнем»… Это восхитительно. Замечательно! А с чего бы хотел начать сам следователь по суперважным и ультрасложным делам Иван Дмитриевич?
– Кто? – не понял Ресников. И вдруг – понял.
А он-то тревожился – откуда такая активность следователя? «Вам звонили»… А зачем тогда Базаяна привел? Или Фрунзик тоже в долю попасть хочет? Так Ресников не против… Черт побери! – можно было и не посылать тех двоих в крыльниковский дом, пропитанный трауром.
– Есть триста тысяч евро, – президент оттянул узел галстука еще ниже, – которые мы планировали потратить на производство символики «Олимпа». Флажки, значки, шарфы, колпаки… знаете, с рогами такие… Дурь фанатовская. Почему бы эту сумму не потратить на адресную благотворительную помощь…
Кряжин краем глаза видел, как Базаян бросил в его сторону растерянный взгляд. Сам же следователь в сумятицу не впал по той причине, что таких предложений на своем веку слыхивал немало. А вот легенда советского футбола, кажется, впервые.
– Нам предлагают взятку, Фрунзик Норикович, – объяснил, раскладывая по столу свои документы, советник, – если вы не поняли. Как будем делить? Считаю, вам хватит пятидесяти. Пятьдесят тысяч евро за молчание о том, что сейчас здесь будет происходить, даже много. Мне как руководителю следственной бригады – двести пятьдесят.