– Ждите здесь. В моем отделе работает пенсионер-лаборант, бывший врач. Сейчас я его пришлю, – сказал Бернарделли и вышел из кабинета.
В ожидании врача Анна позвонила Корикову. Тот не ответил, и она решила, что сеанс с Колодяжной еще не закончился.
Пенсионер-лаборант, маленький сухой старичок, явился во всеоружии: в белом халате, с аппаратом для измерения давления и батареей пробирок.
– Это еще зачем? – возмутилась Анна.
– Рукавчик, деточка, закатайте… – Врач сунул в уши дужки фонендоскопа и положил перед собой часы.
Дождавшись, когда Анна выполнит требуемое, обхватил ее руку надувным манжетом и по старинке, резиновой грушей, накачал ее до нужного уровня. – А теперь помолчим…
Через минуту он сказал:
– Голубушка моя, у вас брадикардия – сердцебиение неровное, всего сорок восемь ударов, и давление ниже некуда.
– А сколько ударов надо? – спросил Платонов.
Старик ограничился ответом:
– Во всяком случае, это – мало.
Потом он взглянул на Анну и распорядился:
Она высунула и, глядя на врача, поняла: внешний вид языка ему не понравился.
– Рвота, понос были?
Вопрос заставил Анну покраснеть и покоситься на Павла, но она безмолвно кивнула.
– Давайте-ка мы с вами сдадим кровь и сделаем биохимический анализ.
Глядя в доброе лицо старика, Анна решила, что он был педиатром. Уж очень ласково, как с ребенком, с ней говорил.
– Уверена, это лишнее.
– Увидим результаты, сразу поймем, – миролюбиво проронил старичок, достал пузырек со спиртом и придвинул к себе пробирки.
Когда Анна ехала к Савельевой на такси, ей позвонил Кориков:
– Насчет вашей подопечной… Сеанс состоялся. Аудиозапись привезу в управление завтра.
– А если сегодня? – спросила Анна.
– Боюсь, не получится.
Она неохотно согласилась:
– Ну, хорошо. Можете передать на словах основные моменты?
– Это неэтично, – заметил Кориков. – Дождитесь завтрашнего дня – и получите сеанс без купюр.
Когда Анна подъехала, Савельева уже поджидала ее у ворот своего дома.
– Лучше прогуляемся, – ответила Анна.
– В прошлый раз я все вам рассказала, – проговорила Савельева. – Зачем же теперь приехали?
– У меня появились вопросы. Впрочем, если быть точной, вопрос только один: вам знаком художник Уманский?
– Видела его с Валентиной.
– А мне почему не рассказали?
– Так вы же про заводских спрашивали, а Жорка – чужой, залетный.
– Перекати-поле. Одно слово – художник.
– Знаете, где он теперь?
– С тех пор больше не встречала.
– Какие отношения связывали Уманского с Паниной? – спросила Анна.