Автор
В кабинете убийцы по вызову пахнет опасностью и безумием. Каждый желающий может заказать убийство для выгоды, но он решает предоставить всем эту возможность, искупавшись в чувстве собственной праведности и богатством своих услуг.
Увидев это, Орлов с Крячко тоже переглянулись и помрачнели – от них явно что-то скрывали. Лев сделал вид, что ничего не заметил, и спросил:
– Петр, что с делами Ольшевского?
– Запросил я их. Те, по которым он был осужден, уже привезли, в кабинете у тебя лежат. Те, что до суда не дошли, на подходе, – недовольным голосом ответил Орлов. – По удостоверениям. С уверенностью девяносто девять и девять десятых это работа Мартына. Сообщаю, что он был найден мертвым у себя на работе 21 ноября утром. – И, не выдержав, взорвался: – Нет ну, что же это такое творится! Всех зачищают!
– Кстати, об Ольшевском, – влез Савельев.
– Стой-годи! – насторожился Петр Николаевич. – Я по нему справку запрашивал, там о малолетке ни слова не было.
– Вы будете смеяться, но я подобную справку тоже читал. А тут вдруг такая приятная неожиданность! Человека я уже отправил, чтобы он на месте разобрался.
– Господи! Да что ж мне, разорваться, что ли! – чуть не взвыл Гуров. – Степа! Там надо очень основательно и глубоко копать.
– Не волнуйтесь, Лев Иванович, я «таксу» отправил, а лучше по норной охоте нет. Этот все раскопает и привезет.
– Ну, смотри! Это очень важно! Стас, что у тебя по ЧОПу?
– Парней защищает Волынский, и этим все сказано. У него разговор короткий: «Что конкретно вы можете вменить задержанным?» А у нас на парней ничего нет! Если сейчас кто-то скажет: 303‑ю за то, что они полы вымыли, я буду кусаться! У меня все! – зло ответил Крячко.
– Значит, никаких доказательств того, что именно они проникли в дом Болотина, нет? – спросил Гуров, и Стас только помотал головой. – Но я вот чувствую, что это они были…
– Скажи это Волынскому, – хмуро бросили Крячко.
– Ладно! Дайте мне только с основным делом разобраться, а потом я этим займусь. А теперь слушайте, что мы с Ликой нашли. Это послание Садовникова мне. – И Гуров рассказал друзьям все, за исключением «гипноза».
– Господи-и‑и! – простонал Крячко. – Одна дура-баба может такого наворопятить, что пол-Москвы не знает, как это расхлебать. Не вылези она со своей истерикой на публику, и с Ильичом бы ничего не случилось, и мы бы, как угорелые кошки, не носились.
Орлов терпел-терпел, а потом не выдержал и все-таки спросил:
– Чего вы здесь переглядывались? Говорите, что еще случилось!
– Петр Николаевич, вы – сами офицер и понимаете, что такое приказ, – мягко сказала Лика.
