Автор
В кабинете убийцы по вызову пахнет опасностью и безумием. Каждый желающий может заказать убийство для выгоды, но он решает предоставить всем эту возможность, искупавшись в чувстве собственной праведности и богатством своих услуг.
К удивлению Льва, секретарши в приемной не было, а вот дверь в кабинет была открыта, и оттуда слышались голоса. Заглянув, он понял, что все в комнате для отдыха. Влетев туда и чуть не сбив с ног Крячко, Лев хотел спросить, что случилось, но при виде полулежавшего на диване Петра вопрос отпал сам собой – у того явно подскочило давление. Заметив Льва, Орлов укоризненно произнес:
– Ты бы хоть предупреждал, что ли. А то как обухом по голове. Иди к Щербакову, твоя очередь.
Поняв, что час расплаты настал, Лев, понурившись, вышел в кабинет, а Стас за ним.
– Лева! Что происходит?
– Долгая история, – вздохнул Гуров. – Ну, я пошел за своей порцией «добра», как вчера выразилась Лика.
– Погоди, я с тобой. – Стас заглянул в комнату отдыха, где секретарша хлопотала возле Орлова, и спросил у него: – Петр, ты как?
Вместо ответа тот просто махнул рукой – иди, мол.
– Ну зачем? Тебя же все равно в кабинет не пустят, – бросил по дороге Лев.
– В приемной подожду, – твердо заявил Крячко и спросил, показав взглядом на синяк: – Откуда прилетело? – но ответа так и не дождался.
Едва секретарша начальника Главка увидела Гурова, как тут же кивнула на дверь кабинета шефа – милости просим, заждались уже. Он вошел и, зная привычки начальства, доложил как положено:
– Товарищ генерал-полковник! Полковник Гуров по вашему приказу прибыл.
Щербаков, с которым Лев когда-то в молодости сталкивался по работе, был мужиком из настоящих. Приняв Главк, жестко закрутил гайки, скинул балласт в виде никчемных офицеров, набрал дельную молодежь, и все это не могло не вызывать уважение, но характером был крут.
– Я готов написать рапорт об отставке.
– Гуров! Меня умиляет твоя наивность, – вкрадчивым голосом начал Щербаков.
Следующие двадцать минут Лев стоял по стойке «смирно» под обрушившимся на него водопадом таких «изысканных» выражений, что хоть записывай, а потом словарь мата выпускай, усиленно смотрел в пол и мысленно уговаривал себя: «Это нужно перетерпеть, просто перетерпеть».
