Автор
Джорджетт Хейер вернула второе рождение криминальному жанру, восхищая читательниц Агату Кристи. В этой книге Сэмптон Уорренби стал свидетелем убийств на Чарлз-стрит, открытие которого вызывает в удивленном обществе дрожь. Мрачные тени и холодное оружие создают напряженную атмосферу, заставляющую держаться ближайшим другом....
Трудно представить его женихом: слишком у него либеральные взгляды… Однако если он применяет свои чары к этой красавице, то можно понять, почему молодой Сидни Баттеруик так темпераментно развлекал компанию в тот вечер, когда мы слушали на Чарлз-стрит Столхэмский струнный квартет.
– Ты отвратительный!
– Отвратительным там был не я, – возразил Тимоти. – И я не воспользовался бы этим словом для описания ситуации. Я не против легкого утешения, к тому же человек широких взглядов…
– Шире некуда!
– Да, ширины моих недостает, чтобы объяснить ситуацию на Чарлз-стрит.
– Ты действительно считаешь меня невинным цветочком?
– Да, невзирая на все твои попытки убедить меня, что ты уже много лет умудренная светская дама.
Бьюла пожала плечами:
– Не моя вина, если ты упорствуешь в своих иллюзиях. Я предупреждала, что ты ничего обо мне не знаешь.
– «Ничего» – все-таки преувеличение! – радостно заявил Тимоти.
– Страх? Чего мне бояться? – резко спросила она.
– Этого я не знаю и не готов выспрашивать. С меня довольно ждать и дождаться того дня, когда женский инстинкт подскажет тебе, что я – тот, на кого ты можешь положиться.
Бьюла встала, схватила перчатки и сумочку и произнесла:
– Мне пора.
Глава 3
Дом на Чарлз-стрит, снимаемый миссис Хаддингтон, внешне почти не отличался от соседних домов, но изнутри не был похож вообще ни на что: по мнению молодого Харта, особенным его делало полное отсутствие индивидуальности. Обстановка просторных комнат не претендовала на уют. Всем, от тщательно продуманного расположения дорогих цветов в многочисленных вазах до выбора иллюстрированных журналов, выложенных на низком столике перед камином в гостиной, дом напоминал свежему гостю салон высококлассной мебели.
"Холл и лестницу застелили зеленовато-желтыми коврами.
