Он задумался, на чем же мистер Рейнберд сколотил свое состояние. А оно должно быть немаленьким, учитывая бунгало, партнерство Дэнни и эту серебряную игрушку. Не говоря уже о столике на колесах.
Он вернулся к беседе. Постепенно он начинал чувствовать себя все менее комфортно. Несмотря на теплый день, батареи работали на полную мощность. Он взглянул на Дэнниса, который хлопал бесцветными ресницами в сторону сержанта Троя, и подумал, неужели ему действительно холодно? Вообще-то, с его отсутствием хоть какой-то подкожной теплоизоляционной прослойки, это казалось неудивительным.
Вся обстановка в комнате производила однозначно гнетущее впечатление на Барнеби. Здесь было полно напыщенной роскошной мебели: несколько сервантов с фарфором, преимущественно «Капо ди Монте»[29], а также полки с куклами в различных национальных костюмах и по-настоящему мерзкие картины на стенах. На ближайшей к Барнеби был изображен кокер-спаниель в… — он, не веря, вгляделся внимательнее, — …потоках слез. В общем, его окружал, как сказала бы его дочь, гротеск двадцатого столетия.
— Мы премного вам благодарны, миссис Рейнберд, — прервал он поток ее слов вежливо, но твердо.
— Не за что, не за что, мистер Барнеби. — Она протянула ему руку. Он не смог уклониться от рукопожатия. Более всего оно напоминало погружение в комок теста. — Ради чего еще жить, как не ради помощи ближнему!
Когда двое полицейских шли по дорожке от дома, сержант Трой заявил:
— Таких мужчин нужно кастрировать. — Не услышав от Барнеби ничего в ответ, он продолжил: — А матушка… просто злобное старое трепло.
— Миссис Рейнберд и люди ей подобные — божье благословение в любом расследовании, Трой. Главное, не путать слухи с фактами. А когда они делятся с вами тем, что считают фактами, необходимо их тщательно проверять. И не делать поспешных выводов. Непредвзятое мышление, сержант, не забывайте об этом.
— Да, сэр.
Они направлялись к Бернэм-Кресчент и муниципальному дому номер семь, где проживала миссис Куин.
В тот же самый момент, когда Барнеби и Трой миновали отверстие в подгнившем и пыльном заборе, отмеченное двумя покосившимися воротными столбиками, миссис Рейнберд с сыном закрыли двери «Транкиллады» и повернулись друг к другу, сияя от удовольствия.
— Ты добыл его?
— Мамочка, да!
— Ох! Где… Где?
— Подожди секунду. Ты не сказала…
— Ты мой хороший мальчик. А теперь показывай!
— Нет. — Его лицо, неприятно-оранжевого цвета из-за тусклого освещения, стало упрямым и замкнутым. — Неправильно.
