Он подтвердил, что никто из компании охотников не находился в таком положении, чтобы застрелить миссис Трейс, потом добавил: — Не понимаю, почему вы меня обо всем этом расспрашиваете. У меня ведь даже ружья не было.
— Вы со вторым загонщиком действительно после пытались найти пулю?
— Я бы не стал заявлять об этом так громко. Мы действительно мельком осмотрели место, но нам показалось, что это совершенно бессмысленное занятие, и быстро бросили его.
— Благодарю вас, мистер Лэйси.
Садясь в машину, Трой, помня о неуместном замечании насчет «ровера», отчаянно пытался придумать, что бы такого разумного и проницательного сказать.
— А вы заметили, что он запер за собой дверь той комнаты, где рисовал? Мне это показалось несколько странным.
— Ну, я не знаю. Люди творческие часто испытывают потребность защитить неоконченную работу. Вспомните хотя бы несмазанную дверь Джейн Остин[31]."
"Сержант Трой развернул машину, глядя в большое двустороннее зеркало, укрепленное на заборе, позволявшее видеть часть дорожки и фасад коттеджа.
— Тут вы правы, — отозвался он, ни за что в жизни не собираясь признаваться, что понятия не имеет ни о какой несмазанной двери Джейн Остин. Что же до того, что красавчик Майкл Лэйси — мечта всех юных девиц… Трой глянул в зеркало и коротко провел ладонью по своим морковного цвета волосам. Это только в романах девушки предпочитают брюнетов.
Майкл Лэйси следил с крыльца за полицейским автомобилем, пока тот не скрылся, потом вернулся в студию.
Он взял в руки палитру и кисть, несколько секунд стоял, уставившись на холст, и наконец положил инструменты обратно. Начало темнеть. Но, несмотря на то что ему помешали, день выдался удачным. Иногда он работал с каким-то остервенением, разрывая в клочки эскизы, накладывая краски слой за слоем, раз за разом переписывая одно и то же, никак не получая того, к чему стремился, порой плача от злости. Но такие дни, как сегодняшний, компенсировали подобные моменты. Из лихорадочных усилий порой рождалась восхитительная легкость.
Майкл рассматривал фигуру на холсте. Здесь еще многое предстояло сделать. Он только сделал фон. Но картина уже радовала его. Он не сомневался, что она получится. Когда такое происходило, Майкл чувствовал себя великим. В нем рождалась твердая вера в то, что в любом случае, что бы он ни делал с этим холстом, какой бы манерой ни пользовался, как бы ни распределял этапы работы, все равно она будет удачной.
