Убеждение было так сильно, что он ощущал, что не сможет испортить картину, даже если специально попытается это сделать.
Он направился на кухню, открыл банку с печеными бобами и колбасным фаршем и, зачерпывая ложкой прямо из жестянки, вернулся в студию. Угасающий свет как будто изменил очертания обстановки, стены казались непрочными и рыхлыми. С расстояния в несколько футов на Майкла смотрели четыре больших абстрактных полотна, светясь в сумерках плотными белыми мазками. В уголке каждого темнела разлетающаяся взрывом звезда, сейчас казавшаяся просто кляксой.
Наверху углового буфета стояла старинная оловянная школьная лампа. Он зажег свечу и обошел комнату, разглядывая холсты, прислоненные к стенам. Несмотря на то что под потолком висела яркая флюоресцентная лампа, Майкл Лэйси любил огонь свечей. Они придавали особый оттенок живописи. Цвета становились как будто глубже, многослойнее; глаза на портретах блестели, а губы изгибались в создаваемой светом иллюзорной жизни. Плотная материя превращалась в нечто редкое и хрупкое.
Этот эффект стимулировал его творческое мышление и порождал новые удивительные замыслы.
В буфете лежали книги в мягких обложках и каталоги живописи, все зачитанные, с перегнутыми, а то и поломанными корешками. Он вытащил из стопки наугад каталог и сел, глядя на гравюру Боттичелли. Как соблазнительны, подумал он, эти нежные оживленные лица, обрамленные свежими весенними цветами. Майкл доел бобы и посидел еще немного, ощущая полное удовлетворение, воображая, как он будет гулять по галерее Уффици, в благоговении останавливаясь перед подлинниками.
Потом он встал, открыл окно, подбросил пустую банку и пнул ее так, что она сверкающей дугой пролетела через раму и исчезла в ночи.
Глава 7
Позже в тот же вечер Барнеби сидел, гоняя по тарелке салат. Он специально задержался в участке, просматривая бланки по мере того, как они появлялись у него на столе, пока не почувствовал, что обед уже точно не спасти и можно будет с чистой совестью открыть консервы.
Он забыл, что на свете есть такие вещи, как помидоры, огурцы и свекла…
Кто-то мог бы подумать, что замучить салат до такой степени, чтобы он перестал быть съедобным, не способна даже Джойс, но этот кто-то, увы, жестоко бы ошибся. В овощах, мокнущих в уксусном соусе, кипела дикая жизнь. Барнеби приподнял вилкой сморщенный листик латука. Под ним обнаружилось какое-то мелкое насекомое, отважно гребущее против течения.
