Автор
В окрестностях Эшли-Грин уже стемнело, только полная луна освещала деревню. Свет от дома соседа был единственным светом в округе — все остальные dwellings были погружены во мрак. Деревья и здания создавали странные тени на белесых асфальтовых дорожках, словно городок оживал под ночным шепотом лунного света....
Кто-нибудь может это подтвердить?
– Сказать по правде, нет, – ответил Мезурье с неловким смешком. – Это кажется глупым, но у меня сильно болела голова, и я рано лег в постель.
– Ты гнусный лжец, – лениво заметил Кеннет. – Чего беспокоиться? Мы тебя не выдадим. Я мог бы даже пожаловать тебе подобающую награду. Или это было бы неприлично?
Джайлс довольно строго сказал:
– Кеннет, твои показания столь же неубедительны.
– Согласен, только я изложил их с большим изяществом, – заметил он и обратился к сестре: – Как думаешь, Тони? Это его рук дело? Не думаю, что у него хватило бы мужества.
– Мужества у него достаточно! – возмущенно сказала Антония. – Просто ты так хвалишься тем, как ловко сбил с толку полицию, что думаешь – все остальные ни на что не способны.
Джайлс, не обращавший внимания на эту перепалку, неотрывно смотрел на Мезурье.
– Говоря, что бобби видел твою машину в ночь убийства, ты имеешь в виду, что он видел машину той же марки или что он разглядел номер на ней?
– Разглядел номер, – ответил Мезурье, – или ему так кажется.
– Я могу очень явственно представить себе нашего друга суперинтенданта, жадно ухватившегося за эту историю, – заметил Кеннет. – Тони, твой молодой человек одно время подавал надежды, но теперь он начинает нагонять на меня скуку.
Джайлс достал портсигар и раскрыл его.
– Мезурье, подвергать сомнению твою версию не мое дело. Могу лишь сказать, что, если она правдива, я сожалею.
– Сожалеешь? – воскликнул Рудольф. – Не понимаю!
Джайлс закурил сигарету и бросил горелую спичку в камин.
– Из-за тебя, очень. У тебя там было прекрасное алиби, Мезурье.
– Алиби? Где?
– В машине, – ответил Джайлс. – Если в ту ночь ты вел свою машину из Хенборо обратно в Лондон, то не думаю, что мог быть убийцей.
Глава десятая
Воздействие этого спокойного высказывания оказалось довольно забавным. Рудольф Мезурье уставился на Каррингтона, недоуменно хлопая глазами, и сказал:"
"– Тогда… тогда я могу спокойно признаться, что выезжал? Но не понимаю, к чему ты клонишь!
– Всегда лучше говорить правду, – самодовольно произнес Кеннет.
– Конечно, – ответила сестра. – Но говорил ли ты правду?
– Это, дорогая моя, предстоит выяснить полиции.
– Да замолчи ты! – раздраженно произнес Мезурье. – Тебе хорошо лежать там и насмехаться, а я нахожусь в очень затруднительном положении.
