В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
Дальше: здесь, на автобусном вокзале, я в который раз ввела в заблуждение милицию (о чем, кстати, ни капельки не жалею, уж очень противный оказался майор) по поводу сумки и прямо нарушила закон, не сообщив им о наличии денег в другой ячейке.
– А вот интересно, – полюбопытствовала Анфиса, – отчего вы им не сказали про деньги?
– Ну во-первых, я дала слово Антонине, – честно ответила Надежда, – хоть она мне и не нравится, но все же слово надо держать. Во-вторых, меня бы точно после такого сообщения взяли в оборот.
– Ну как сказать… – растерялась Анфиса.
– Ах да, прожили недолго, развелись со скандалом… Ну этот брак не считается.
Она подхватила сумку и решительно двинулась к выходу, столкнувшись с редким потоком пассажиров, прибывших на очередном рейсовом автобусе. Какой-то мужчина, торопясь проскочить мимо, толкнул ее."
"– Осторожнее! – закричала Надежда и, когда тот обернулся, ахнула изумленно: – Витя!.
Виктор Бегунов, а это был он, улыбнулся Надежде, без интереса перевел глаза на ее спутницу и окаменел на месте. Спешащие пассажиры задевали его сумками, корзинами и баулами, обзывали бегемотом, пролетела пара-тройка совсем бранных слов, но Виктор ни на что не реагировал. Надежда схватила его за руку и отвела в сторонку. Он шел, машинально переставляя ноги, как автомат.
– Виктор, очнись, – посмеивалась Надежда, – это не призрак Алисы, это ее родная сестра-близнец.
Виктор обалдело помотал головой и неожиданно схватил девушку за руку.
– Она настоящая! – выдохнул он. – Господи помилуй, еще одна на мою голову! Там еще много будет?
– А вы что, всех собираетесь убивать? – спросила Анфиса, вырвав руку.
– Да я вашу сестру пальцем не тронул! – вскричал Виктор.
Она ничего не ответила, только глаза сузились и метали молнии. Надежда подумала, что именно так, наверно, смотрела Алиса на своих врагов.
