В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
Анфиса доставала из буфета тарелки и по одной передавала их Виктору, опустив глаза. Он же, напротив, жадно заглядывал ей в лицо, как будто хотел разглядеть в нем что-то важное, и тарелки брал так, чтобы ненароком коснуться ее руки. При этом в движениях Виктора и Анфисы была какая-то удивительная слаженность – как будто они составляли одно целое. Так бывает в балете и в парном катании на льду, когда давно выступающие вместе партнеры чувствуют друг друга на каком-то подсознательном уровне, и один безошибочно подхватывает движение другого, как будто двое людей превращаются в единый организм.
«Может, мне сейчас откланяться? – думала Надежда. – Пускай они тут сами разбираются… С другой стороны, они так и будут играть в гляделки, а дело и не сдвинется… Ладно, до полседьмого время еще есть, попробую помочь…»
После душа и обретения драгоценной сумки Надежда Николаевна стала самой собой – активной и любопытной дамой средних лет, которая ни за что не пропустит ни одной криминальной загадки.
Хорошо хоть, что Анфиса успела вовремя выключить омлеты, не совсем голову потеряла. Надежда выложила фунтики на тарелки, присыпала зеленью и добавила к ним сосиски. Не нашла корзиночки для хлеба, пришлось положить на деревянную доску, накрытую простой бумажной салфеткой."
"«Молодая женщина – и хлебницы приличной в доме нет! – высказала она Анфисе неодобрительным взглядом.
«А вы мне не свекровь, чтобы замечания делать!» – ответила Анфиса также взглядом.
Ого, как девочка-то осмелела! Надежда так удивилась, что едва не налила сок мимо стакана.
За чаем эти двое переглядывались через стол, Виктор машинально съел целый пакет печенья.
– Вот что, мои дорогие, – решительно сказала Надежда Николаевна, отодвинув чашку, – вам спешить некуда, хотя насчет тебя, Виктор, я не уверена.
– Ты теперь тоже, – вставил Виктор, и Надежда тотчас поняла его намек – дескать, ты свое дело сделала, можешь теперь спокойно топать домой, коту мышей вручать.
Надежда сложила руки на груди и уставилась в глаза этому неблагодарному типу.
